мной план хорош, я знаю это. Кэйлис вздыхает, тем самым подтверждая мои слова. – Ты говорил, твой отец никогда и никому не показывает карты. А еще ты уверен, что он с ними не расстается. Единственный способ выяснить, где он хранит их, – вручить ему новую карту. Если повезет и он достанет остальные, я смогу на них посмотреть. – Если король Орикалис настолько параноидально относится к имеющимся у него картам, то сразу же захочет спрятать новую. Надеюсь.

– А если у тебя не получится? В итоге ему достанется еще одна золотая карта. – Кэйлис давит на виски кончиками пальцев и смотрит так грозно, что под его взглядом может облупиться даже краска. – Это прямо противоположно тому, чего мы хотим.

– Я все равно украду их на Пире Кубков, разве нет? – Я пожимаю плечами и откидываюсь на подушки. Присс, не теряя времени, забирается ко мне на колени. – Почему бы не подделать еще одну карту?

Кэйлис указывает пером на свою четвероногую подругу, пока я почесываю ее мордочку.

– Оппортунистка. Предательница.

– Не злись только из-за того, что ей больше нравится, когда ее чешу я. Правда, Присс? – Для наглядности я чешу ее еще активнее. Затем поворачиваюсь к Кэйлису и замечаю адресованную кошке улыбку, прежде чем выражение его лица вновь становится серьезным. – Если и есть карта, которую я смогу убедительно подделать, так это свою. – Я бы сразу отдала ему подделку, но я так сосредоточена на собственной карте, что пока даже не задумывалась, как нарисовать копии других легендарных Старших Арканов. – А если мне не удастся украсть их на Пире Кубков, то какая разница, одна у него карта или пять.

Кэйлис проводит ладонью по лицу, подавляя стон. Затем зарывается пальцами в волосы, приводя их в еще больший беспорядок, чем обычно. Теми же пальцами, которые сейчас отдергивает ото рта, прежде чем начать грызть ногти, не желая потворствовать привычке, обнаруженной мною несколько недель назад.

– Это лучший план, чтобы взглянуть на карты и при этом не выдумывать причину, из-за которой мне придется оказаться рядом с твоим отцом после Дня Пентаклей.

– Я знаю, – выдыхает он и слегка ударяет по столу кулаком. – Знаю… Но мой отец готов убить, лишь бы сохранить карты в тайне. – Кэйлис награждает меня острым взглядом, способным даже огранять алмазы. – Ты доверяешь этим людям?

Он имеет в виду членов клуба. Я уже упоминала, что привлекла их к работе. В последний раз я работала в одиночку, и в результате меня поймали. Не совершу одну и ту же ошибку дважды.

– Я доверяю им свою жизнь. Кроме того, однажды им удалось помешать твоему брату. Они выжили и спаслись, когда он напал на клуб Обреченных звездами, чего не удалось сделать даже мне.

Мне пришлось рассказать Кэйлису, что я нашла выход из академии, чтобы было проще планировать работу с клубом. Но он не стал требовать подробности. Директор, похоже, рад оставаться в сознательном неведении, когда речь заходит о том, когда и как я нарушаю его правила. Но это даже хорошо, потому что, если бы он спросил, я бы солгала, чтобы защитить Сайласа.

– И у них хватит навыков достать эти карты, если мой отец не покажет их тебе? – Кэйлис медленно встает.

– Думаю, да. Это не первая их опасная миссия. – Я сосредотачиваюсь на Присс, чтобы справиться с захлестнувшим меня чувством вины. Я понимаю, какому риску собираюсь подвергнуть друзей. А мне еще нужно убедить Бристару согласиться.

– Это будет самая опасная миссия, которую они когда-либо выполняли. – Кэйлис подходит ко мне.

– Знаю, – говорю я уже мягче.

Он останавливается перед моим импровизированным столом и, не говоря ни слова, тянется к бумаге, на которой я делала наброски. Потом бросает на меня взгляд, будто спрашивая разрешения посмотреть на них. Я не двигаюсь, лишь продолжаю ласково почесывать с Присс. Он поднимает лист и изучает его.

– Красиво. – За этим словом скрывается глубокое чувство.

Никто прежде не восхищался моей работой так, как ею восхищается Кэйлис. Словно в моих грубых линиях и торопливых штрихах заключены все тайны мира. Словно мои рисунки полностью погружают его в транс.

Вот бы кто-нибудь однажды посмотрел так на меня. Предательская мысль заставляет меня опустить голову, чтобы переключить внимание с Кэйлиса на Присс. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала нечто похожее. Сначала я пыталась сохранить нам с Ариной жизни, потом пыталась доказать Бристаре, что достойна ее уважения. Лиам был счастливой случайностью, ошибкой, которой никогда не должно было случиться. Связываться с кем-то за пределами клуба было слишком опасно, и я довольно рано решила не спать с мужчинами, с которыми работаю. В их число теперь входит и Кэйлис…

– Хорошо. – Кэйлис откладывает лист, тяжело вздыхает и отворачивается к окну напротив стола. – Будем следовать твоему плану.

– Ты уверен? – Если он сомневается, я не хочу двигаться дальше. Это верный путь к саботажу.

– Нет. – Он выпрямляется, и каждый мускул в его теле напрягается. Потом заводит руки за спину и сжимает их в кулаки в районе поясницы. – Мне претит сама мысль, что у отца появится еще одна карта, твоя карта. – От того, как он произносит эти слова, – переминаясь с ноги на ногу, стоя вполоборота и пристально глядя на меня, – складывается впечатление, будто последнее его удручает куда больше. – Но ты права, это лучший вариант. Лучший из имеющихся. И я верю в тебя. А поскольку ты доверяешь им, я тоже доверюсь.

Его признание вынуждает меня замереть. Исходящая от него нежность настолько необычна, что я мгновенно настораживаюсь. В отсутствие какой-либо другой реакции моей защитой становится высокомерие.

– Я согласна. Мои планы обычно не проваливаются.

– Будем надеяться, что удача к тебе благосклоннее, чем ко мне. – Солнце за окном позади него опускается за горизонт, очерчивая крепкую фигуру золотом. В кои-то веки он выглядит таким настоящим. Живым. Человечным. – Главный зал далеко, а у нас мало времени. Как насчет того, чтобы поужинать здесь, со мной? Ты сможешь продолжать работать. Обеденный стол в моих покоях все равно удобнее, и там у тебя будет больше места.

– Конечно, – срывается с моих губ прежде, чем я успеваю хорошенько подумать.

* * *

Следующим утром профессор Торнбрау ведет нас не в аудиторию, а на одну из крыш академии. Мы поднимаемся на самую большую башню, и там достаточно места, чтобы все студенты могли разместиться и тренироваться. День Пентаклей все ближе, и репетиции испытаний, с которыми нам предстоит столкнуться, кажутся как никогда необходимыми.

Предположительно, именно на этой крыше мы будем соревноваться в дуэлях во время Испытания Тройки Мечей, и