тебя обратно в Халазар – до того, как ты стала посвященной. Я объявил тебя своей невестой, потому что запаниковал и решил, что он поймет, кто ты, – продолжает Кэйлис, не обращая внимания на фейерверк мыслей, проносящийся у меня в голове. – Я пытался во всем разобраться. Мне казалось, что Рэвин, как цепной пес моего отца, знает все о Старших Арканах. Он, без сомнения, жаждет отыскать Старших раньше меня, чтобы передать их карты отцу. Или отправить тебя в Халазар, только чтобы подразнить меня…

Его слова затихают, когда я подношу ладонь ко лбу, внезапно чувствуя, что мерзну и горю одновременно. Комната кружится перед глазами.

– Клара? – Голос Кэйлиса доносится словно издалека. Звучит слишком обеспокоенно.

Арина знала, что обратившийся ко мне арканист не так прост. Говорила, что у нее плохое предчувствие насчет него. Я предположила, что она сделала расклад. Но вдруг это как-то связано с Сайласом? Что, если он крот Рэвина? Или же Сайлас знал о более глубоком заговоре и по доброте душевной предупредил ее?

Телосложением Грив был очень похож на Сайласа. Только волосы светлее… И глаза немного другого цвета, не так ли? Но он носил очки. Возможно, с напылением. И волосы тоже мог окрасить. Он так и не познакомился с Ариной – никогда не появлялся на встречах, если я упоминала, что моя сестра тоже может прийти. У меня крутит живот. Возможно, я ищу врагов совсем не в тех местах. Но теперь знаю одно…

– Это был не ты. – Я медленно наклоняю голову, чтобы посмотреть на него. – На самом деле это не ты упек меня в тюрьму. – Не он причина всех моих страданий. Блюстителей контролирует не Кэйлис, а Рэвин. Мог ли он стоять за смертью моей мамы?

– Я же говорил тебе, – бормочет Кэйлис, не встречаясь со мной взглядом. Он говорил это с моей первой ночи здесь. Но у меня не было причин ему верить. До сих пор.

– Потому что я нужна тебе, чтобы обокрасть отца. – Сколько бы времени ни прошло, на какие бы занятия ни ходила, я не забыла о своей настоящей цели.

– Помимо всего прочего. – Наконец наши взгляды встречаются, и у меня перехватывает дыхание.

– А для чего еще? – с трудом выговариваю я.

– Ради твоей карты.

– Да, точно… – Но почему мне кажется, что за этим кроется нечто большее? И это лишь усугубляется тем, что я все еще чувствую его запах, оставшийся после того, как он нес меня на руках. Я пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, только не на нем и не на себе. – Кстати, у меня вроде как получилось использовать Старший Аркан.

Кэйлис садится прямее.

– Правда?

– Я так думаю. – Говорить о картах проще, поэтому я прячусь за этой темой. – Когда дралась с Изой, использовала свою кровь, чтобы нарисовать карту. – Я замолкаю, когда до меня вдруг доходит. – Вот оно. Я всегда могла рисовать Младшие Арканы чем угодно, лишь добавив в чернила немного крови – частичку себя, как сказала бы мама. Похоже, для Старшего Аркана требуется то же самое. Или она должна быть полностью нарисована моей кровью.

– Будем надеяться, что все же не полностью, – мрачно произносит Кэйлис. Хотя, учитывая, чем жертвуют другие Старшие, такая цена кажется незначительной.

Прежде чем один из нас успевает сказать что-то еще, дверь, за которой ранее исчезал Кэйлис, отворяется и входит Рейвина с серебряным блюдом.

Кэйлис так быстро убирает руки, что если бы на моей коже не осталось тепло от его прикосновений, то я бы усомнилась, дотрагивался ли он до меня вообще.

– Спасибо, Рейвина. – Он шагает навстречу горничной и забирает у нее блюдо.

– Всегда пожалуйста. – Рейвина почтительно склоняет голову и переводит на меня взгляд. – Святые арканы, сэр, вы не говорили, что ей понадобится чистая одежда.

– Обойдусь, – возражаю я.

Но Кэйлис перебивает меня:

– Разумеется, это прискорбная и постыдная оплошность с моей стороны. Вы не могли бы исправить ее?

– Уже бегу. – Рейвина быстро извиняется и уходит тем же путем, каким пришла.

– Я же сказала, что обойдусь.

Кэйлис ставит блюдо на стол, достаточно далеко от миски с кровавой водой, чтобы она не расплескалась.

– А я сказал, что не допущу, чтобы моя невеста выглядела жалко.

– А я сказала, что тебе пора забыть об игре в «помолвку». – И добавляю: – По крайней мере, мы можем не притворяться, когда остаемся наедине.

– Для нас обоих безопаснее этого не делать. – Он наклоняется и, взяв с блюда виноградину, отправляет ее в рот. – Мы же не хотим почувствовать себя настолько некомфортно наедине, что потом совершим ошибку публично.

– Полагаю, ты прав… – Особенно в том, что касается «комфорта». Я накладываю себе немного еды, лишь бы не ляпнуть чего-нибудь еще.

В этот раз Рейвина появляется еще быстрее. Возможно, она ожидала, что Кэйлис допустит подобную оплошность.

– Милорд, леди. – Она склоняет голову перед нами и кладет одежду на ближайший стул.

– Спасибо, – говорю я ей вслед. Мое внимание приковывает одежда. – У тебя что, везде валяется одежда моего размера?

– Когда дело доходит до уборки кладовых и гардероба в моих покоях, я не подвергаю методы Рейвины сомнению. Кстати, об этом… – Он встает и направляется к своему кабинету. – Оставлю тебя, чтобы ты могла переодеться. Постучи, когда закончишь.

Он уходит, не давая мне вставить и слова. Я неохотно поднимаюсь и начинаю играть в гляделки с дверью. Я одна, но мне почему-то кажется, словно на меня смотрит весь мир, словно на меня смотрит он, но я все равно тянусь к подолу рубашки и стягиваю ее через голову. Все тело ноет из-за фантомных болей.

Я стараюсь привести себя в порядок – насколько это возможно сделать с помощью смоченной в воде тряпки, и только потом переодеваюсь в чистое. Это простая домашняя одежда. Я с ног до головы облачена в шелка маслянистого цвета, но они достаточно плотные, чтобы не казалось, будто мне не хватает пары слоев белья. И все же… я уязвима.

– Я бы предпочла вещи из кожи или бархата, которыми ты заполнил гардеробную в моей комнате, – заявляю я, открывая дверь.

Кэйлис отрывается от того, что изучает на столе, и быстро убирает руку ото рта. Он что, грызет ногти? Так не похоже на обычно собранного принца.

– Готов поспорить, Рейвина подозревала, что в этом тебе будет удобнее, учитывая твои травмы.

– Благодаря тебе раны затянулись. – Я следую за ним обратно в гостиную и устраиваюсь на чистеньком диване. Кэйлис садится рядом со мной. И я его не виню. Но здесь есть еще кресла, расположенные подальше от меня… и от еды тоже. Почему я так