молчу. Все еще скептически настроенное и уязвленное создание. – Пожалуйста, позволь помочь тебе.

Именно слово «пожалуйста» делает свое дело.

Состроив гримасу, я сдаюсь и беру его за руку, чтобы он помог мне подняться. Кэйлис пытается не улыбаться, но проигрывает эту битву, как будто моя угрюмость ему нравится. Он наводит в комнате порядок, ловко орудуя картой, а затем выводит меня из Святилища. Осознав, что я не могу держать тело прямо, подхватывает меня на руки.

– Прошу прощения! – протестую я, хоть и без реального намерения.

– Ну и что мне с тобой делать? – со вздохом спрашивает он.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы не обнять его за шею, хотя так было бы куда надежнее, пока мы поднимаемся по лестнице.

– Отпусти меня.

– Поверь мне, когда я говорю, что никто из нас этого не хочет.

30

Кэйлис идет по извилистому тайному коридору внутри моста и попадает в гардеробную в его покоях. Все это время он несет меня на руках так, будто я ничего не вешу, хотя после недель тренировок все должно быть наоборот. Он опускает меня на один из диванов перед камином и исчезает за одной из многочисленных боковых дверей. До меня доносится, как он зовет Рейвину. Его слова звучат приглушенно, и я даже не пытаюсь напрягать слух – все равно ничего не удастся услышать. Вместо этого глубже погружаюсь в мягкие подушки и позволяю им нежно ласкать каждую ранку и уязвленное место на теле.

Здесь пахнет принцем… чернилами, кедром и промасленной кожей…

– Похоже, тебе нравится пачкать мой диван своей кровью. – Кэйлис стоит рядом со мной, держа миску, на край которой накинута тряпка. Видимо, в какой-то момент я закрыла глаза. И довольно надолго, раз мурлыкающая Присс успела устроиться у меня на животе. По крайней мере, ее не беспокоит мое состояние.

– Кровь не только моя.

– Тем еще хуже. – Он морщится. – Предпочитаю видеть кровь Изы только на полу. И, возможно, на костяшках пальцев.

– Не думала, что ты из тех, кто прибегает к побоям.

– Обычно нет.

Я смотрю на него.

– И я просто должна поверить, что ты ради меня запачкаешь руки?

– Верь во что хочешь, – произносит он вслух, но его легкая улыбка говорит: «Да».

– Значит, ты согласен испачкать руки, но не диван? – Я стараюсь, чтобы мой голос звучал непринужденно, хотя от его взгляда по телу бегут мурашки.

– Руки мыть проще.

Я с трудом подавляю смех. Никогда не думала, что буду смеяться в таком плачевном состоянии.

– Ты принц. Купи себе еще один диван. Или несколько. – Я почесываю кошку между ушами и под подбородком, который она с готовностью подставляет.

– Мне нравится этот. Что еще важнее, это любимый диван Присс.

– А я-то думала, она сидит на мне потому, что я ей нравлюсь. – Я встречаю взгляд ярко-желтых кошачьих глаз. – Я тебе что, мешаю?

– У нее есть привычка получать то, что она хочет, как и у некоторых моих знакомых. – Он ставит миску с водой на столик между диванами и садится на пол.

– Теперь я знаю, что ты говоришь не обо мне. – Я снова смотрю на него.

– Прямо сейчас за тобой ухаживает сам принц. – Кэйлис достает из кармана карту, и я едва успеваю увидеть Королеву Кубков, прежде чем она исчезает. Моя плоть стягивается, а раны заживают. Требуются три карты, чтобы залечить большинство увечий, но я все равно чувствую остаточную боль от них по всему телу.

Кэйлис берет мою руку. Присс громко мяукает, словно возмущаясь тому, что он посмел отнять пальцы, которые так послушно чесали ее. Он бросает на нее слегка обиженный взгляд и начинает осторожно стирать с разбитых костяшек кровь мою и Изы.

– Только потому, что он сам настоял. – Меня даже восхищает странность происходящего. Сам принц Кэйлис, а не какой-то другой принц, счищает кровь и грязь с моего тела. Только поэтому я не отдергиваю руку. Ну и еще потому, что не хочу тревожить Присс.

Кэйлис тяжело вздыхает. Заговорив вновь, он не скрывает усталости в голосе:

– Кто-то же должен. Ты явно не хочешь следить за собой. Неужели эта стычка с Изой была обязательной?

– Я не собираюсь быть его грушей для битья. И уж точно не позволю ему использовать Повешенного, чтобы снова отправить меня в Халазар… пусть даже мысленно, – говорю я, чтобы у него не возникло никаких сомнений насчет моих намерений.

– Не имею ничего против защиты, но зачем было заходить так далеко?

– Ты серьезно меня сейчас отчитываешь? – Я таращусь на него в изумлении.

– Мой отец предпочитает, чтобы его Старшие Арканы были живы и у него не заканчивались их серебряные карты, которыми он может пользоваться по своему усмотрению, – неохотно признается Кэйлис, напоминая мне об одном из последних замечаний Изы. – Он почти собрал всю двадцатку и плохо справляется с разочарованиями.

– Мне плевать на твоего отца, – прямо говорю я.

Кэйлис фыркает, и в его глазах вспыхивает что-то похожее на нежность.

– Тебе – да. А я пытаюсь отвлечь его внимание от того, что принадлежит мне.

Принадлежит мне… Он явно говорит обо мне. По телу пробегает дрожь, а после прикосновений Кэйлиса и теплой тряпки, которой он водит по моей коже, воздух кажется еще более холодным.

– Поэтому в следующий раз советую остановиться прежде, чем зайдешь слишком далеко, – добавляет он.

– Что случится, если убить Старшего Аркана?

– Магия Старших всегда существует в мире, поэтому она продолжит жить в другом.

– Своего рода перерождение? – спрашиваю я.

– Скорее перенос. Магия мгновенно переходит к другому человеку. К старику или к младенцу. Человек может находиться или на другом конце света, или рядом с погибшим Старшим, – объясняет он. – Но его нужно найти, а затем он должен узнать о своих новых способностях. А ты представляешь, какой это долгий процесс.

– Иза будет в полном порядке, пока не лезет ко мне, – защищаюсь я, а после продолжительного молчания с тихим вздохом добавляю: – Ты не представляешь, каково всю свою жизнь слышать, что ты – всего лишь вещь, которую можно использовать, бить или выбрасывать.

Тогда-то Кэйлис и замирает. Тряпка падает в миску, и от нее по воде расходятся алые нити.

– А может, и представляешь, – шепчу я. Он все еще не смотрит на меня. Родная семья вынудила его пожертвовать Чаше собственное будущее. И я впервые задаюсь вопросом, каким же было это будущее. – В конце концов, ты знал, что я буду сопротивляться, как только появиться возможность. Потому-то ты и предоставил ее, проверяя мою способность использовать карты, чтобы выбраться из Халазара.

Кэйлис не отвечает. Вместо этого он