готовились к этому дню, как и я. И рискуют гораздо меньшим. Сейчас нужно сосредоточиться на себе.

– Прекрасный день, – шепчет Джура сквозь ткань шатра.

– Полагаю, нас ждет солнечная погода. – Я бы ответила так независимо от того, как выглядело бы небо. Это шифр фразы: «Рада, что ты пришла».

Жители Эклипс-Сити стекаются на праздник. Они наводняют лавочки и изучают услуги студентов и посвященных, желая получить их бесплатно. Я собираю последние сплетни. Большинство из них вполне безобидные, но иногда я слышу, что люди ищут карты для защиты от беглеца из Халазара. Среди людей я замечаю профессоров. Вадуин несколько раз проходит взад и вперед по моему ряду; он выглядит взволнованным и постоянно осматривается. Интересно, не раздражает ли его, что большинство посвященных, похоже, предпочитают рисовать и делать расклады, а не зачаровывать карты. Профессор Ла, проходящая мимо, кажется более расслабленной.

Некоторые студенты в течение дня послушно следуют за новыми покровителями, согласившись предоставлять свои услуги до захода солнца, а именно до окончания Дня Пентаклей. Многие посвященные вроде Лорен заняты раскладами. Драйстин усердно консультирует граждан, раздавая благородным и простым людям советы, какие карты лучше подходят для лечения конкретных заболеваний, затем уходит с одним человеком или парой, и возвращается после оказания услуги.

У меня уходит несколько часов на то, чтобы продать свои карты уже выпустившимся арканистам, показавшим значки академии, а также лордам и леди, которые носят эмблему своего клана. Только после этого ко мне снова подходит Джура. Но вместо того, чтобы прятаться между плотно набитыми шатрами, стараясь не попадаться на глаза, как утром, она стоит по другую сторону прилавка. На ней атласное платье и меховая шуба, которых я никогда раньше не видела. Хотя эмблемы клана у нее нет, она излучает непринужденность, присущую богатеям. Ее волосы сейчас ярко-рыжего оттенка – длинный парик ниспадает ей на спину и плечи. Неужели Сайлас так же просто замаскировался? Парик и окрашенные очки… Не потому ли я его сразу не узнала? Или они с Гривом совершенно разные люди, а я хватаюсь за соломинку? Я выбрасываю вопросы от головы и стараюсь сосредоточиться на настоящем.

Джура подходит ближе и изучает карты.

– Он начинает с этого ряда, скоро будет здесь, – шепчет она, пока я высматриваю других горожан, которые могут подойти к моему столу.

– Ты готова? – спрашиваю я. Ее макияж невероятен. Выведенные контуры полностью преображают ее лицо.

– Да. – Никаких сомнений.

Только я собираюсь задать следующий вопрос, как вдруг замечаю, что стеллиты прокладывают для короля путь среди горожан. Джура отходит от моего стола с отколотым углом. Такое положение дает ей возможность находиться вне поля зрения, но в то же время рядом.

Я впервые в жизни вижу короля. Он высокий и крупный, и мне сразу становится понятно, откуда у сыновей такой рост. Однако его фигура массивнее, чем у них обоих, вместе взятых. Под сшитыми на заказ шелками выпирают мышцы, скорее функциональные, чем накачанные для внушительного вида. По правую руку от него идет наследный принц Рэвин. После того как он привел на прием Лиама и я узнала, что, возможно, это именно он заключил меня в Халазар, я инстинктивно готовлюсь к нападению.

Но сохраняю хладнокровие.

Рядом с Рэвином шагает женщина такого же роста, но более впечатляющего телосложения. Ли Стронгборн, или Губительница Ветров, вышедшая замуж за наследного принца. Первая дочь клана Силы полностью отвечает его требованиям. Она легко кладет руку на тяжелый широкий меч, висящий на бедре. Ее темно-серые глаза постоянно изучают окрестности с той же проницательностью, с какой это делает сокол, сидящий у нее на плече.

Королева и младший из трех принцев Орикалиса отсутствуют. Еще во время подготовки Кэйлис предупредил, что их скорее всего не будет на празднике.

Позади короля, наследного принца и принцессы возвышаются три фигуры в мантиях. Огромные капюшоны скрывают их лица. Если верить Кэйлису, один из них – это Суд. Двое других, должно быть, Иерофант и Умеренность – другие Старшие Арканы, живущие при дворе.

Неужели Элорин тоже в конце концов наденет одну из этих мантий? Она говорила, что по окончании академии ее отправят ко двору, потому что ее сила слишком ценна, чтобы отдавать ее благородному клану. У меня внутри все переворачивается от жалости к ней. Эти арканисты – не более чем собаки на невидимых поводках.

Король направляется прямо ко мне, притворяясь, будто делает это по наитию. Будто вовсе не искал меня. Он достаточно крупный и отбрасывает тень на весь мой стол. Его волосы цвета воронова крыла коротко острижены, а глаза такие же черные, как у Кэйлиса. В их чернильной глубине что-то мелькает, и это наводит на мысль, что в молодости он, возможно, был очень привлекательным, но с возрастом искра потухла и окаменела. Осталась лишь опасная тень.

– Рад наконец-то встретиться с вами, – говорит он так, словно ждал этого долгие годы.

– Мой повелитель. – Я почтительно склоняю голову.

– Слышал, у вас для меня кое-что есть. – Его голос звучит так низко, словно стонет сама земля, готовая вот-вот расколоться надвое.

Я поражена тем, как быстро он переходит к делу, хотя рядом стоит Джура. Возможно, все дело в том, что она склонила голову в знак уважения к нему. Или, быть может, король знает, что может покончить с ней одним щелчком пальцев или сейчас, или когда-нибудь в будущем.

– Да, ваше величество. – Я приседаю в реверансе. – Я приготовила для вас особый подарок.

– Ну? Не заставляйте своего короля ждать, – выпаливает он, прежде чем я успеваю выпрямиться.

– Отец, лучше не здесь. – Рэвин, нахмурив брови, смотрит на Джуру. Узнает ли он ее? Но это невозможно. Мы подозревали, что он может знать имена и лица членов клуба Обреченных звездами, отсюда и маскировка. Надеюсь, он не узнает ее, ведь она выглядит как обычная знатная особа.

Король не обращает внимания на сына и протягивает руку.

Я лезу в карман пальто. Карта завернута в черный шелк. Я держу ее в одной руке, а другой медленно разворачиваю ткань.

Его глаза вспыхивают золотом. Во взгляде горит такая жажда, что под ним может скиснуть даже молоко. И я вдруг понимаю, что этому человеку ни в коем случае нельзя позволять заполучить силу Мира.

Только он тянет руку к карте, как по рядам проносится порыв ветра, сотрясающий навесы. Я инстинктивно забираю карту, накрывая ее шелковой тканью. И лишь ненамного обгоняю короля. Он накрывает мои ладони большой рукой. Из-за того, что я посмела перекрыть доступ к его трофею, жажда сменяется желанием убить.

– Про… – Но мои извинения прерываются.

Голова одного из стеллитов