и соглашение оставить тебя в живых перестанет действовать. Говори!

– Это, – вскинув подбородок, обвел взглядом экраны старик, – это симуляция. Счастливчик Чжуинь, Кой и остальные рассудили, что нужно как-то использовать свободные вычислительные мощности квантового компьютера. Сначала мы просто подправляли воспоминания местных вьетнамцев, по приказу из Макао. Но моему ассистенту, тому, которого вы убили, пришла одна мысль. Мы стали собирать все данные от гостей. Все то, что они выкладывали в открытый канал, все то, что раскрывали о себе в поисковых запросах, при покупках, в разговорах и развлечениях. Все это позволяет получить практически идеальную иллюзию. Виртуальное существо, ведущее себя в точности так же, как вел бы себя в открытом канале реальный человек. – У него снова зажглись глаза. – Учитывая то, что бо́льшую часть своей жизни человек проживает виртуально, остается только гадать, почему мы до сих пор не создали экосистему, населенную искусственным интеллектом. Грубо, да, но достаточно, для того чтобы выдать за реальность всем друзьям и родственникам, которые будут смотреть на эту виртуальную жизнь и считать это действительностью!

– Профессор Самюэль Кам Чин. Он внутри этого чудовища?

Пожав плечами, Ладислав Таук повторил имя профессора вслух. Один из экранов зажегся ярче остальных и расширился, заняв место сразу четырех картинок. На нем был профессор, очки в стальной оправе блестят в свете ламп, сидящий в фойе с бокалом красного вина в руке, улыбающийся скромно, неуверенно. И все-таки выглядел он счастливым. Позади него слева, скрестив руки на груди, стоял, прислонившись к стене, его хороший друг Генри Юнь.

– А где настоящий профессор?

Тонкая улыбка старика дрогнула.

– Что?

– Настоящий профессор… – я кивнул на экран, – где он?

Старик покачал головой.

– Неужели вы правда такой глупый?

– По-настоящему глупый здесь, – сказал я, стараясь сдержать желание свернуть старику шею, – это тощий старый козел, оскорбляющий разъяренного человека с автоматом в руках.

Карточка снова завибрировала. Я взглянул на нее.

«Кьен: мы отступаем из Сыаньтанга. Город отбит. Уходи в джунгли за защитный периметр в течение тридцати минут, и мы тебя найдем».

Я дважды отвесил Тауку затрещины, его голова дернулась влево и вправо. После чего я схватил его за шиворот, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Мертв, – сказал старик, и в стали его высокомерия наконец появились вмятины. Глаза наполнились страхом, из разбитой губы сочилась кровь. – Если ваш друг в этом компьютере, он мертв. Его убили, все его банковские счета опустошены, имущество распродано. Однако все представлено так, будто он по-прежнему жив. Вот в чем гениальность: обновлять посты в социальных сетях, используя отпечаток голоса для моделирования разговоров, время от времени отправлять сообщения по си-почте, если это соответствует профилю. Состоятельные пожилые мужчины и женщины, особенно потерявшие своих супругов, столкнувшиеся с кризисом старости, – вы удивитесь, с какой легкостью в это верят люди, верят родные и знакомые. – Он повысил голос. – Это была не моя идея. В этом участвовали все. Полиция, местные власти и военные, весь бизнес, все большие шишки, в этом участвовали все в этом городе. Деньги огромные, больше, чем доля, которую отдает Макао за булавки памяти. Значительно больше. И все это они забирали себе. За городом есть церковь, католический собор. – Его взгляд стал рассеянным, устремился куда-то вдаль. – Все, абсолютно все, что происходило здесь, было сном! Вы только задумайтесь! Разве это не замечательно? По-моему, это просто что-то выдающееся!

Я посмотрел на изображение профессора.

– Разговоры?

– А? – Ладиславу Тауку пришлось сделать над собой усилие, чтобы сосредоточить взгляд.

– Что ты имел в виду – «разговоры»?

– Ну, в моделировании можно разговаривать.

Не знаю почему, но я ощутил эту потребность. Какое-то странное неудержимое желание поговорить с профессором Кам Чином. Времени не было, совсем не было, и тем не менее я сказал:

– Выведи его.

Потребовалась еще одна затрещина, чтобы старик понял, о чем я прошу; когда до него дошло, он подключил меня.

Изображение на стене сменилось: теперь профессор сидел у себя в номере в «Золотом драконе». На коленях раскрытая книга, в руке бокал красного вина.

– Здравствуйте, профессор.

– А? – удивленно поднял взгляд Чин.

– Профессор Чин, это мистер Пирс.

Он закрыл книгу.

– Вижу. Где вы находитесь, сэр?

Я поморщился.

– Ну… скажем так: я говорю по внутренней связи.

Выражение лица профессора из удивленного стало недоуменным.

– А. Мистер Пирс, да, чем могу служить?

– Я слышал, вы нашли мистера Юня.

– О да. Я забыл сказать вам об этом. Да, мы снова вместе. – Профессор казался каким-то отрешенным. Я предположил, что наши встречи были зарегистрированы только камерами наблюдения казино, и больше нигде, поэтому у системы практически не было никакой отправной информации о наших взаимоотношениях. Этот профессор Чин на самом деле меня не знал.

Я перешел прямо к делу.

– Профессор, вас нет в живых.

– Прошу прощения?

– Вас убили ради ваших денег. Вы живете в модели.

– Правда?

Профессор воспринял этот удар стойко. Скорее, даже весело, уголки его губ скривились в улыбке. Он был мертв, а я был прав, но все-таки под этим взглядом я почувствовал себя глупо.

– О, забудем об этом. Я разговариваю с призраком.

– По-видимому.

Я уже повернулся к Тауку, чтобы попросить его разорвать соединение, когда профессор окликнул меня, довольно неуверенно:

– Мистер Пирс!

– Да?

– У вас есть доказательства?

– Доказательства?

– Доказательства того, что я живу в модели?

Время поджимало, и у меня не было особого желания вдаваться в философские дискуссии с героем чужого кино. Однако почему-то зашевелилась совесть. Да, эта долбаная бесполезная штуковина.

– Даже не знаю, дружище. У вас никогда не возникало такое ощущение, будто вы бесконечно повторяете одни и те же действия?

– А разве то же самое нельзя сказать про всех нас?

– Нет, я имею в виду, глубоко внутри. – Я обвел рукой помещение, в котором находился. – Понятия не имею, как все это работает. Берет жизнь человека в сети и на основе этого изготавливает копию его личности – что-то в таком духе. Однако мне кажется, что если бы это было так, у человека не было бы особой внутренней жизни.

Улыбка у профессора на лице погасла. Он поднес палец к нижней губе, медленно ее потер.

– Полной уверенности у меня нет, – продолжал я, – но, по-моему, самый мощный суперкомпьютер не знает, какой вкус вина у вас во рту. У меня во рту.

Профессор поставил бокал.

– Послушайте, дружище, мне пора идти. И вам также. Сожалею.

– Если меня действительно убили, – сказал профессор, – весьма странно, что вы тратите свое время, чтобы мне это сказать.

– Да. Да, странно.

– Но я хочу, мистер Пирс, чтобы вы знали: я вам