Я пробурчал что-то невнятное.

– Я частенько гадал, кто я – мечтатель или мечта. Однако я всегда приходил к заключению, что подобные рассуждения совершенно бесполезны. Мечтатель или мечта – все равно существует мир, в котором нужно жить. Мечтатель или мечта – свобода воли либо иллюзия, либо реальность. Одно практически неотличимо от другого. Вы понимаете, мистер Пирс, что я хочу сказать?

– Не совсем, дружище. Я знаю только то, что я жив, а вы мертвы, и ваш труп покоится в братской могиле у церкви. Я знаю только то, что там, где вы сейчас находитесь, отмщение не имеет никакого значения. Здесь же оно значит всё.

Профессор раскрыл было рот, чтобы ответить. Я разорвал соединение.

Вернувшись обратно, я подтолкнул Ладислава Таука к приводу «Мерцених».

– Где другие выходы?

– Другие? Выход только один.

Пробормотав: «чушь!», я врезал ему по лбу прикладом «107-го». Старик покачнулся и плюхнулся на задницу. Из раскроенного лба потекла кровь. Я снял с плеч рюкзак.

– Бейте меня сколько хотите! – сказал Ладислав Таук. – Выход все равно будет только один. – Он ткнул пальцем в сторону лифта. – И он вон там.

Я огляделся по сторонам. Я не увидел лжи у старика на лице, не увидел и другие выходы. Я поднял взгляд на потолок рядом с приводом «Мерцених», где из него выходили переплетенные кабели.

Да. Да, вот оно.

Опустившись на корточки, я осторожно вынул содержимое рюкзака. Четыре брикета гексогена, подключенные к системе «Защитник».

Посмотрев на взрывчатку, Ладислав Таук снова перевел взгляд на меня.

– Что именно вы собираетесь сделать? – сдавленным голосом спросил он.

– Неужели ты правда настолько тупой? – сказал я и отвесил ему затрещину тыльной стороной ладони, прежде чем он успел ответить.

Я бегом вернулся к лифту.

– Говорит Эндель Эббингхаус, – сказал я. – Номер один, дождаться, когда двери кабины откроются на одном из верхних этажей. Если там будут ждать вооруженные люди, взорваться.

Маленькая полоска гибкого экрана на брикете озарилась текстом: «Да, мистер Эббингхаус».

Я засунул брикет в кабину, рядом с панелью управления, так, чтобы не было видно тем, кто откроет двери, и вытащил тело бесчувственного техника. Как я и предполагал, двери тотчас же закрылись. Я побежал обратно к приводу «Мерцених». Не успел я до него добежать, как откуда-то сверху донесся приглушенный звук взрыва. Двери лифта содрогнулись и слегка выгнулись наружу. Гладкий блестящий металл искривился. С потолка посыпалась пыль.

Оглушенный Таук сидел на полу с окровавленным лицом. Вид у него был бледный и беспомощный.

Схватив второй брусок гексогена, я поставил ногу на какой-то выступающий элемент привода «Мерцених», несомненно, очень нежный, и подтянулся вверх. Засунув брикет в сплетение кабелей, я сказал:

– Говорит Эндель Эббингхаус. Номер два: дождаться, когда я спрячусь в укрытие, затем взорваться.

«Да, мистер Эббингхаус».

Забрав последние два бруска, я побежал в противоположный конец помещения. Сообразив, что происходит, Ладислав Таук со стоном поднялся на ноги и заковылял следом за мной. Я укрылся за массивным механизмом в дальнем углу. Потолок взорвался.

Я зажмурился, спасаясь от ослепительных белых бликов взрыва, и тут до меня докатился оглушительный грохот. Помещение содрогнулось, стеклянные перегородки кабинетов в глубине разлетелись вдребезги, прокатившись волной кварца по полу. Таук лежал на боку и вопил, зажимая руками уши. Я проверил магазин автомата. Как только рев затих, я поднялся на ноги, оценивая разрушения.

В потолке над головой зияла дыра метров пятнадцать в поперечнике. Внизу груды обломков и никаких следов квантового компьютера. В воздухе кружилась пыль, где-то потрескивал огонь. Серебристая машина, «Тесла Европа» провалилась вниз со стоянки вверху, перед застрял в груде обломков, задний бампер зацепился за края дыры.

– Очень мило, – удовлетворенно кивнул я.

Старик приблизился ко мне, глядя на разрушения.

– О господи!.. – пробормотал он. – Дикарь! Что вы натворили?

Я схватил его за шиворот, испытывая непреодолимое желание снова хорошенько ему вмазать. Но он уже и так получил по полной. Лицо все в крови, покрыто пылью, глаза слезятся. Я отпустил воротник, и побитая собака бессильно скользнула на пол.

Я поднял оставшиеся брикеты.

– Говорит Эндель Эббингхаус. Номера три и четыре: после того как я заберусь на «Теслу» и скроюсь из вида, выждать одну минуту, затем взорваться.

«Да, мистер Эббингхаус».

«Да, мистер Эббингхаус».

Один брикет я засунул в какой-то большой механизм рядом с Тауком – насколько я смог определить, это было устройство печати булавок памяти, – после чего подбежал к входу в комнату кошмаров и закрепил второй брусок высоко на стене. Я заколебался. Явилось мимолетное воспоминание: старый профессор Самюэль смотрит на меня. Неуверенная улыбка, в глазах надежда. У меня зачесались шрамы на лице.

Тряхнув головой, я подбежал к машине, запрыгнул на капот и подтянулся вверх. Машина заскрипела под моим весом, но выдержала. Забравшись в темноту стоянки наверху, я услышал донесшийся снизу крик:

– Подождите!

Вычеркиватель Ладислав Таук вскарабкался на капот «Теслы», добрался до лобового стекла, но сразу же соскользнул вниз. Его голос, слабый, проникнутый мольбой, тянулся следом за мной, упрашивая остановиться. Развернувшись, я побежал к зеленому неоновому знаку выхода вдалеке. Просторная автостоянка оставалась по большей части пустой, какими должны были быть и два этажа над ней.

Толкнув дверь выхода, я оказался на лестничной клетке, залитой ярким белым светом. Путь только один – наверх. Я побежал, перепрыгивая через две ступеньки, мимо второго подземного уровня, и я уже был на полпути к первому, когда рванул гексоген. Стены содрогнулись от низкого гула, как при не очень сильном землетрясении. Я ухватился за перила. Со стен посыпалась штукатурка, что-то металлическое прогрохотало у меня под ногами, однако во всем этом было что-то разочаровывающее.

Поднявшись на первый этаж, я остановился, пытаясь отдышаться. Можно было подниматься дальше наверх, можно было выбраться через аварийный выход наружу, а можно было толкнуть дверь напротив выхода, ведущую на главный этаж казино. Я прислушался к тому, что происходило на улице.

Когда мой слух настроился, я разобрал голоса, говорящие по-китайски. Отрывистые фразы, перемежающиеся с грубым смехом. Скорее всего, солдаты. Я снова включил датчик движения. Шесть сигнатур, возможно, семь. Может быть, мне удастся прорваться, расстреляв солдат. Может быть. Затем прозвучит сигнал тревоги, и у меня останется минута до того, как подоспеет подмога.

Если бежать дальше наверх, то я только поднимусь выше. Хорошее решение для того, чтобы оказаться загнанным в угол или сигануть вниз с большой высоты.

В противоположном конце коридора расположены кухни. За кухнями погрузочная площадка. У площадки тяжелые грузовики, которые, возможно, все еще