за тысячелетия войн в Бездне. Лапы свистели мимо, молот находил цель снова и снова, осколки хитина сыпались градом.

Шестой паук оказался быстрее.

Удар пришелся в бок — лапа твари прочертила по броне, высекая сноп искр. Меня развернуло, отбросило на несколько метров, но доспех выдержал. Даже царапины не осталось.

Я перекатился, усмехнулся, поднимаясь на ноги и снова бросаясь вперед.

Седьмой паук попытался ударить сразу двумя лапами — ушел влево, рубанул по опорной конечности, разбивая её на осколки. Тварь оступилась, едва не завалилась в сторону.

Восьмой и девятый навалились одновременно. Я ушел от одного удара, второй принял на молот — искры веером.

Добил седьмого, девятого, десятого…

И тут меня достали ещё раз.

Удар в спину — тяжелый, мощный, от которого перехватило дыхание даже сквозь броню. Я рухнул на колено, выставив молот перед собой. Новый удар — по руке, едва не выбил оружие. Через миг — третий — по шлему, в глазах потемнело на мгновение.

Когда зрение вернулось, я увидел: три паука окружили меня плотным кольцом. Лапы взметнулись для решающего удара.

Краем глаза заметил вспышку.

Заклятие Булгакова — сгусток чистой, сконцентрированной силы — ударил в ближайшего паука. Тварь покачнулась, лапы разъехались, и она тяжело рухнула набок, открывая проход.

Я бы и сам справился, но всё равно спасибо.

Вскочив на ноги, я рванул в образовавшуюся брешь. Молот засвистел в воздухе, круша, ломая, разнося прозрачные тела в осколки. Оставшиеся два паука не успели даже перестроиться — через секунду они присоединились к своим мертвым собратьям.

Твари тянулись одна за другой. Постепенно начали появляться крикуны — это те, до которых я не дотянулся своим заклятием. Их ликвидацию на себя взяли орудия БТРов.

Наконец, всё кончилось. Я тяжело дыша опёрся на молот. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали останки тварей. Переведя дух, я возвратился к занявшим круговую оборону бойцам

Потерь не было.

Болтун открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Константин Петрович… — выдавил он наконец. — Вы это… вы кто вообще?

Я повернулся к нему. Броня медленно втягивалась, возвращая меня к человеческому облику. Молот уменьшился в руке вновь стал клинком.

— И зачем вам мы, простите? — встрял Воронцов. — Одного вашего помощника, хватило бы с лихвой, что бы закрыть любую аномалию в ближайших землях. Что у ж говорить об… — неопределённо махнул рукой в мою сторону он. — … Об этом.

Я не ответил.

Только пожал плечами.

Остатки пути мы проделали молча.

БТРы медленно ползли по ухабам. В салоне висела тяжелая тишина. Бойцы косились на меня, отводили глаза, снова косились. Болтун за последний час не произнес ни слова — только смотрел в одну точку и шевелил губами, будто переваривал увиденное.

Воронцов периодически поглядывал на экран радара — тот показывал пустоту. Ни одной красной точки.

Неожиданно БТРы остановились.

— Что случилось? — повернулся к Воронцову, Булгаков.

— Всё в порядке. Аванпост.

Среди холмов, поросших искореженными деревьями, вдруг открылся въезд — старые, покрытые ржавчиной бетонные стены, уходящие куда-то вниз, в землю. Воронцов связался по рации, обозначил свой позывной, назвал код. Несколько томительных секунд — и земля перед нами дрогнула.

Стальные ворота, скрытые в склоне холма, поползли вверх, открывая тёмный проход.

Мы въехали внутрь.

Просторное помещение, вырубленное прямо в земле, укреплённое железобетонными плитами, было залито резким белым светом. Высокие сводчатые потолки, колонны, укрепленные рунической вязью. Вдоль стен — ровным рядом несколько БТРов, таких же потрепанных, как наши, с заплатками на броне и следами многочисленных боев. Три легких пикапа на огромных колесах, с пулеметами в кузовах — юркие, маневренные, для быстрых рейдов. В углу — мастерская, где механики колдовали над вскрытым двигателем. Чуть дальше — склад ящиков с боеприпасами и продовольствием, накрытых брезентом. Гул работающего дизель-генератора.

Едва наши машины замерли, к ним уже бежали люди.

— Раненые есть? — первым делом спросил крепкий сержант-медик с сумкой через плечо.

— Нет, — ответил Воронцов, выбираясь из люка. — Разве что царапины.

Он вдруг опомнился, взглянул на меня. Вспомнил что мне довелось пропустить несколько ударов от пауков. Я отрицательно качнул головой.

Вокруг БТРов уже хлопотали. Техники осматривали броню, заглядывали в ходовую, ощупывали следы от ударов. Механики работали быстро, профессионально, без лишних слов.

Едва мы вышли из машины, к нам подошел старший.

Капитан, лет сорока пяти, обветренным лицом. Короткий ежик седых волос, глубокие морщины у глаз, левая рука в черной перчатке — артефактной, судя по слабому свечению. Форма сидела на нем ладно, но без штабного лоска — видно, что для него это привычная рабочая одежда.

— Капитан Сомов, — представился он, коротко козырнув. — Комендант аванпоста «Восток-7». — представился больше для меня с Булгаковым, потому как с Воронцовым они явно уже были знакомы — при встрече они пожали руки, хмуро глядя друг на друга.

Взгляд Сомова скользнул по мне, задержался на Булгакове, вернулся к Воронцову. Капитан хмыкнул — не насмешливо, а скорее оценивающе.

— Как добрались?

— Нормально, — ответил Воронцов сухо.

— На тварей натыкались?

— Да.

Сомов ждал продолжения. Воронцов молчал. Капитан нахмурился:

— Я не понял, вы что, умудрились как-то мимо этой орды проскочить? Той, что к городу идет?

Воронцов посмотрел на меня. Перевел взгляд на Булгакова. Снова на меня. Он словно гадал что можно рассказывать, а что нет.

Поймав его взгляд, я кивнул, давая понять что секрета из произошедшего делать не надо.

— Удалось прорваться. — сказал Воронцов медленно. — Сначала они нас не замечали. Просто шли мимо, будто мы пустое место. Мы пробились. А потом… потом мы, с помощью наших гостей, ударили им в спину. Одним словом — с тварями покончено.

Сомов уставился на него.

— Покончено? — переспросил он с недоверием. — Там под несколько тысяч крикунов и пара десятков пауков. Тут армия нужна, чтобы разобраться. При поддержке магического корпуса. С тяжелой техникой и артиллерией.

— Тем не менее, — Воронцов говорил ровно, без тени хвастовства, — тварей больше нет.

Капитан замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел на Воронцова, пытаясь понять, шутит тот или нет. Потом перевел взгляд на меня. На Булгакова.

— Но… как? — выдохнул он наконец.

Воронцов кивнул в мою сторону.

— Спросите лучше у них. — Он выдержал паузу. — Если, конечно, Константин Петрович захочет вам отвечать.

Сомов посмотрел на меня. В его глазах читалось: «Кто ты такой, черт возьми?».

Я усмехнулся.

— Позже, капитан. Скажите, удалось выйти на связь с городом? Орда уничтожена, но твари могут быть не последними. Предупредить Хабаровск о том, что они двигались к ним, не помешало бы. Пусть готовятся к новым волнам.

— Нет, — качнул головой Сомов. — До сих пор связи