от вычислительного комплекса радара — скорость тварей около двадцати километров в час.

— Что за… — Воронцов уставился на радар, не веря своим глазам. — Система барахлит? Тут не может быть столько целей! И как быстро идут!

— У нас то же самое! — донеслось из второй машины. — Целей больше сотни! Они движутся цепью!

— Третья подтверждает! Края цепи уходят за пределы покрытия! Их там тысячи!

Я сжал рукоять Анимуса. Страха не было. Был азарт охоты. Судя по тем книгам, что я читал, каждая убитая тварь несёт в себе частичку энергии аномалий. Каждая убитая тварь, пусть и совсем чуть-чуть, совсем незаметно, но усиливает дар.

— Цели идентифицированы! — новый доклад из головного БТРа, голос дрожал, но докладывал бодро. — Это крикуны! Идут цепью! Через каждые пол километра стеклянный паук.

Я прокрутил в голове выжимку, которую штудировал ночью. Крикуны — твари первого-второго уровня, размером с крупную собаку. Питаются остаточной энергией аномалий. Живут стаями по три-четыре особи. Опасны только для одиночного бойца — справиться можно из обычного автомата.

Стеклянный паук — совсем иная статья.

Высотой в трехэтажный дом. Тело из спрессованного кварцевого песка, сплавленного аномальной энергией в прозрачный, почти неразрушимый хитин. Двигается бесшумно и быстро, несмотря на размеры. Плетет не паутину — сеть из силовых линий, режущих технику, людей, магические щиты. Пробить его броню тяжело. Нужен либо массированный удар артиллерией калибра 155 мм и выше, либо младший магистр, готовый выложить весь свой резерв. Для надежности желательно — и то и другое сразу.

— Всё верно, — подтвердил Воронцов, встречаясь со мной взглядом.

Оказывается последние несколько предложений я произнёс в слух. — Вот только почему их столько? Почему они вышли из аномалий? И куда они идут? — майор сжал зубы так, что желваки заходили под кожей.

Он резко обернулся к карте. Палец прочертил линию от нашего местоположения на северо-запад.

— Они движутся к Хабаровску. Прямо на город. Если эта орда дойдет до стен…

Он не договорил. Все понимали. Город они, может, и не возьмут — но крови защитникам стоят море. Крикунов отобьют штатные отряды. А пауки… пауки потребуют всех, кто есть в крепости. Каждого мага, каждую пушку. И потери будут страшные.

— Связь с городом! — рявкнул Воронцов в рацию. — Немедленно передать предупреждение!

— «Баритон» не работает! — доложили из машины, оборудованной низкочастотной станцией. — Помехи. Сигнал забит наглухо. То ли от аномалий, то ли х. й пойми.

Воронцов ударил кулаком по приборной панели.

— Проклятие! А с аванпостом связь есть?

— Тоже глухо. — отрапортовал радист.

Тишина в БТРе стала звенящей. Слышно было только урчание двигателя, взволнованное дыхание бойцов.

— Готовимся к бою, — Воронцов, наконец, взял себя в руки. Голос стал стальным, командирским. — Всем машинам: бьем только тех тварей, что идут прямо на нас. Не отвлекаемся, не пытаемся перебить всех. Делаем брешь и едем дальше. Приказ никто не отменял. Наша задача — пробиться к аванпосту. Там более мощная радиостанция, она может достать до города. Нужно пройти аккурат так, что бы не попасть на Паука. Выбирайте место прорыва между ними.

— А что, командир, может паука завалим? Раз такая команда собралась. — встрял Болтун, кивая в сторону двух сидящих рядом младших магистров.

— Завалить то может и завалим. Только не факт, что без потерь. А ещё машины могут повредить Сейчас главное — предупредить город.

Майор повернулся ко мне.

— Константин Петрович. Сидеть внутри. Нос не высовывать. Если начнется заварушка — ваша задача не геройствовать, а выжить.

Я кивнул. Спорить не собирался. Пока.

Бойцы зашевелились, проверяя оружие. Болтун, впервые за всё время серьезный, передернул затвор «Стража» и коротко перекрестился.

— Ну, с Богом, — сказал он тихо.

Головная машина открыла огонь первой.

Тяжелая автоматическая пушка ударила с резким отрывистым грохотом, от которого заложило уши даже внутри БТРа. Снаряды — крупнокалиберные, осколочно-фугасные — выплевывались один за другим, без пауз, без остановки.

На экране было видно, как первую волну тварей стирает в порошок. Крикуны — серые, склизкие, с огромными пастями — разлетались клочьями. Кислотно-зеленая кровь оседала на земле, дымясь.

Наш БТР дернулся в сторону, перестраиваясь. Колонна ломала строй, превращаясь в боевой клин — отработанная тактика для прорыва через плотные порядки противника. Машины шли вперед, прикрывая друг друга, не давая тварям зайти с флангов.

— Левая сторона чисто! — крикнул кто-то в рацию.

— Правая — контакт! Трое, заходят с тыла!

Короткая пулеметная очередь — и проблема решена.

Твари умирали десятками. Пушки косили их, броня сбивала с ног, тяжелые колеса давили тех, кто попадал под машину. Крикуны не реагировали на гибель сородичей. Тех, кого разрывало снарядами в паре метров, они даже не замечали. Просто двигались вперед — туда, к городу.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к себе.

С самого начала боя я чувствовал это. Каждый раз, когда тварь умирала — под колесами, под огнем, под гусеницами, — я ощущал выплеск. Сила. Энергия, которую они копили, питаясь от аномалий, вырывалась наружу.

Она витала в воздухе, растекалась, как масло по воде. И медленно, очень медленно, истощалась, не находя хозяина.

Крошечные частицы оседали на нас, на бойцов, сидящих в броне. Как пыльца. Но это были лишь крупицы. Одна тысячная, одна десятитысячная того, что выплескивалось наружу.

Остальное уходило в пустоту.

Я сжал зубы. Напрягся так, что на лбу выступила испарина. И начал собирать.

Словно гигантским неводом, заброшенным в море, я стягивал разлитую энергию к себе. Втягивал, впитывал каждой клеткой своего нутра. Источник внутри отозвался благодарно — теплом, тяжестью, сытостью.

Открыл глаза.

Бойцы сидели вокруг, сжимая оружие. Мехвод смотрел на дорогу через камеру. Командир управлял пушкой. Пулеметчик добивал тех, кто избежал основного калибра.

Что, никто кроме меня её не видит? Они даже не пытаются. Они просто находятся рядом, и если энергия сама в них войдет — хорошо. Даже Булгаков ничего не замечает! То есть все усиления, что происходят в зоне аномалий, происходят сами собой?

КПД. Мизерный. Жалкий.

Они тратят жизни, технику, время, рискуют всем — и получают крохи. А львиная доля силы просто уходит в пустоту. Источник наполнялся всё быстрее и быстрее с каждой секундой.

Если с крикунов я получил столько, то что будет с пауком? А если закрыть аномалию?

— Они что, не замечают нас? — голос Болтуна, прильнувшего к смотровой щели, вырвал меня из транса.

— Замечают, — ответил Воронцов жестко. — Им плевать.

Брешь пробили. Наш клин прошил строй насквозь, оставляя горы туш. Но основная масса даже не повернула головы. Они двигались дальше. К городу.

— Связь с городом? — снова спросил Воронцов.

— Глухо, — ответил связист. — Узнают, только когда твари