Когда ядро разбито, происходит выброс накопленной энергии. Это самый ответственный момент. Энергия хлынет наружу и проникнет во всех, кто находится в зоне поражения. Она будет жечь, ломать, перестраивать. Терпите. Это плата за силу.

Примерное распределение выглядит так:

— 50 % энергии уходит тому, кто нанес последний удар. Вы получаете основной всплеск — именно в этот момент ваш дар может сделать скачок, на который в обычных условиях ушли бы годы.

— Остальные 50 % распределяются между всеми, кто находился внутри аномалии в момент закрытия. Чем ближе вы были к ядру, чем активнее участвовали в бою, тем больше достанется.

Но знайте: усвоить энергию способен далеко не каждый. Тело и дар должны быть готовы принять этот дар. Иначе он уйдет «в молоко». По статистике, не менее двух третей выделяемой энергии пропадает впустую — просто потому, что люди не в силах ее переварить. Это нормально. Даже та часть энергии, которую вы сможете усвоить, будет равносильна нескольким месяцам практики.

Раздел 5. После закрытия

Аномалия исчезает. Твари, оставшиеся снаружи, теряют связь с источником и слабеют — но не становятся безобидными. Добивать их придется обычными методами.

Те, кто получил усиление, нуждаются в покое. Энергия должна улечься, встроиться в структуру дара. Резкие скачки силы иногда приводят к непредсказуемым последствиям — от временной потери контроля до полного сгорания каналов. Поэтому:

— не пытайтесь сразу тестировать новые возможности;

— пейте много воды, обычной, без добавок;

— спите не меньше восьми часов;

— при любых признаках нестабильности (самопроизвольные плетения, скачки температуры, галлюцинации) немедленно обращайтесь к целителю.

Раздел 6. Заключение

Аномалия — это смерть, кажущаяся возможностью стать сильнее. Каждый поход в зону — лотерея, где на кону ваша жизнь. Никогда не забывайте об этом.

Удачи. Она вам понадобится…

Глава 25

Твари

Я отложил папку в сторону и потянулся за следующим документом. Впереди была долгая ночь.

Утро встретило меня серым, тяжелым небом и запахом гари, который здесь, кажется, въелся в каждый камень.

Я поднялся ещё затемно, привел себя в порядок, натянул форму — простой полевой комплект без знаков различия, который предусмотрительно захватил с собой. Булгаков уже ждал в коридоре точно в такой же форме. Рядом с ним сопровождающий в погонах лейтенанта.

— Вас уже ждут, — коротко бросил он. — На плацу.

Мы вышли.

Хабаровск-Имперский уже нехотя просыпался. Несмотря на ранний час, по улицам уже сновали грузовики, где-то вдалеке слышались команды патрулей, у ворот крепости клубилась пыль — бронированные машины уходили в рейд. Выйдя из центрального здания оказались на небольшом, залитому бетоном, плацу окруженному невысокими казарменными постройками.

Группа ждала.

Десять человек. Стали полукругом. Не по строевой стойке, а расслабленно, даже можно сказать слегка вольготно — чувствовалось, что эти люди привыкли заниматься реальным делом, а не маршировать. Экипировка тяжелая, добротная, без парадного блеска. Бронежилеты усиленные, с магическими вставками. На поясах — тесаки с тусклым лезвием, армейского образца, но явно прошедшие не одну заточку. Автоматы — не старенькие «Балтики», как у патрульных, а новейшие «Стражи» с подствольными гранатомётами. Разгрузки набиты под завязку: гранаты, магазины, артефакты.

Все как один — жилистые, лица обветренные, глаза смотрят так, словно видят тебя насквозь. Не простые солдаты. Судя по значкам вышитым на углах воротника четвёртый-пятый круг у каждого.

Чуть в стороне держались двое в легких бронежилетах поверх обычной формы. Младшие магистры. Один — коренастый, с сединой в коротко стриженых волосах, смотрел на нас спокойно, со скучающим интересом. Второй — молодой, с нервным лицом, крутил в пальцах заготовку плетения, рассеянно глядя в сторону.

При моем приближении группа подобралась. Оценивающие взгляды скользнули по форме, по Булгакову, по тому, как мы держимся. Никакого подобострастия, никакого любопытства. Только профессиональная оценка: кто пришел, чего хочет, насколько опасен.

Низкорослый, вертлявый, с лицом, изъеденным следами от каких-то ожогов. Он шагнул вперед, приложил руку к козырьку — жест вышел скорее насмешливым, чем уставным.

— Доброе утро! — бодро начал он, разглядывая меня без тени стеснения. — Старший лейтенант Звягинцев, позывной «Болтун». Можно просто Болтун, я привык. Командир группы — майор Воронцов, вон тот молчаливый, — он кивнул на коренастого мужчину с жестким лицом, — но мы вас сегодня сопровождать будем, так что не беспокойтесь. Всё пройдет гладко.

Он подошел ближе, понизил голос до доверительного шепота, но говорил так, что слышали все.

— Вы не извольте беспокоиться. Аномалия всего лишь второго уровня. Обычно такие мы вообще на раз закрываем, обычно даже не мы, а только простая пехота, максимум с курсантами. Подобные аномалии по десять раз в день появляются, если честно. Если на неё подзабить, конечно, она развиться может до третьего-четвёртого, а то и выше. Тогда да… А так — он махнул рукой. — Ерунда. Мы вон какую силищу собрали. Ого-го! Два Младших магистра. Да ещё и опытных каких!

Я продолжал стоять, не проронив ни слова. Лишь с интересом глядел на «Болтуна».

— К тому же, — продолжал Болтун, — там с ночи две роты на тяжелой технике работают. Все подходы расчистили, разведка на позициях, эвакуационная группа готова. Вам, считайте — экскурсия.

Он вдруг хитро прищурился.

— Не сочтите за грубость, а вы случайно не сам Император? — и тут же хохотнул собственной шутке. — Не обижайтесь, просто даже князей мы так не охраняем…

— Замолкни, — одернул его Воронцов, когда посчитал что Болтун, перегнул палку. Голос у командира был негромкий, но Болтун заткнулся мгновенно, только насупился и уставился в землю.

Воронцов шагнул вперед, коротко козырнул.

— Командир группы специального назначения «Восток», майор Воронцов. Личный состав готов к выполнению задачи. — Он говорил сухо, по делу, без лишних эмоций. — Прошу прощения за подчиненного. Язык у него без костей, но работает хорошо.

Я кивнул.

— Нас проинструктировали, — продолжил Воронцов. — Сопровождаем группу из двух важных гражданских специалистов из столицы для сбора полевых данных. Ваше имя?

Я усмехнулся.

— Константин. Константин Петрович. Можно просто Константин.

— Егор. — кивнул Булгаков.

Воронцов кивнул, запоминая.

— Хорошо, Константин. Тогда выдвигаемся. Расчётное время движения до аномалии — пять часов тридцать минут. Техника ждет за воротами.

Группа зашевелилась, подхватывая снаряжение. Болтун, проходя мимо, бросил на меня быстрый взгляд — любопытствующий, но без враждебности.

— Не боись, Константин Петрович, — шепнул он. — Не в первой. Вытащим. Если, конечно, сам дурить не начнешь.

И отошел, насвистывая какую-то лихую мелодию.

Булгаков хмыкнул мне в спину.

Воронцов шагал рядом, чуть опережая, и говорил — сухо, отрывисто, командирским тоном, не терпящим возражений.

— Значит так, Константин Петрович. Кем бы вы ни были в городе,