Тяжелая тишина.

— Проклятие. — выругался майор.

Я смотрел на экран, на бесконечную серую ленту, и чувствовал — я тоже хочу участвовать. Силы много не бывает.

— Егор Михайлович, — сказал я негромко, — как насчет того, чтобы размяться?

Булгаков повел затекшими плечами. На лице — ни тени сомнения.

— Как скажете.

Я потянулся к люку — и голос Воронцова резанул как ножом:

— Отставить!

Майор втиснулся между сиденьями. Лицо каменное, в глазах — бешенство человека, теряющего контроль.

— Вы не можете! Я старший похода!

Я посмотрел на него спокойно, без вызова.

— Никто не спорит, майор.

Он растерялся на секунду.

— У нас есть приказ.

— А то, что будет с городом, — спросил я, — вам совсем не важно? Вы же сам только что говорили об этом?

Он дернулся как от пощечины.

— Важно, — процедил сквозь зубы. — Но если мы вступим в бой то просто погибнем. Помочь городу мы сможем только вовремя предупредив об атаке.

Голос дрогнул. В нем боролись две правды. Устав, долг, ответственность за группу — и понимание, что за стенами люди.

Бойцы замерли. Болтун перестал дышать.

— Давайте сделаем так, — сказал я мягко. — Я предлагаю расширить задачу. Дать городу шанс. И самим не сидеть сложа руки.

— Как? — выдохнул Воронцов.

— Три машины БТРы движутся вдоль цепочки врагов, перпендикулярно их курсу, продолжают косить тварей. Мы работаем по пауку. Одна машина едет на аванпост, передаёт информацию.

— Вы не понимаете. Мы живы только потому, что твари нас игнорируют. Стоит пауку обратить внимание — всё кончится быстро. Я видел их в деле. Поверьте. У вас в мирных землях вы такого не видели…

— Делайте как я сказал — и все будет хорошо. — я пожал плечами. — Хотя, можете ехать дальше. Мы справимся сами. Если дадите карту, где ваш аванпост — будет совсем отлично.

— Что вы будете делать?

— Убивать тварей. — ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Вы подохнете. Крикуны не так слабы, как кажется. Нам повезло, что они нас игнорируют. Боекомплект кончится через полчаса. Орудие перегреется. Если они обратят внимание… броня может и сдюжит… Но если паук…

— Ладно, — перебил я. — Смысла спорить не вижу.

Я открыл люк и выпрыгнул наружу.

Булгаков последовал за мной мгновенно.

Через секунду из люка показался Воронцов. За ним — остальные.

Майор выдохнул. Длинно, шумно, как человек, перечеркивающий свою карьеру.

— Твою ж дивизию… — процедил он. — Зачем я подписался… Ладно. Но работаем по моей команде. В рамках тактики. Если ситуация выйдет из-под контроля — уходим. Без споров.

— Договорились.

— И вы, — он ткнул в меня пальцем, — не лезете в пекло.

Я кивнул.

— Боевая готовность! — рявкнул майор в рацию. — Разворот на три часа! Работаем по флангу! На броню!

Бойцы зашевелились, запрыгивая на БТР, размещаясь на броне, проверяя оружие. Болтун, устроившись возле башни, оскалился:

— Вот это я понимаю! А то сидим как…

Из других машин тоже высыпал десант. БТРы взревели, разворачиваясь, уходя за ушедшими вперед тварями. Четвёртая машина отделилась и стремительно набрав скорость направилась в сторону аванпоста.

Я взмахнул, сжав в ней рукоять Анимуса. Клинок отозвался горячей пульсацией.

— Что же. Пора показать, кто здесь настоящий хищник.

Глава 26

Мы двинулись вперед — машины двигались клином, покрывая огнём каждая свой сектор. Под тяжёлыми бронированными колёсами хлюпали останки крикунов.

Орудия работали плотно, слаженно. Пушки косили тварей десятками, пулеметы добивали тех, кто пытался подобраться с флангов. Ну а если кому-то из них повезло избежать и его — с ним расправлялись солдаты.

Мы с Булгаковым пока в бой не вступали. Анимус пульсировал в руке, требуя дела, но дела для нас пока не было.

Болтун, сняв метким выстрелом очередного крикуна, покосился на меня, хотел что-то сказать, но передумал. Только покачал головой и вновь прильнул к прицелу.

Так мы проехали, наверное, с полкилометра. Может, больше. Твари все так же не обращали на нас внимания, все так же перли к городу, но теперь мы шли не сквозь строй, а параллельно, всё ближе и ближе подбираясь к Пауку.

Стеклянное, Прозрачное брюшко. Лапы острые, как хирургический инструмент. Высотой с метров пять-семь двигался очень легко для своего размера, перебирая длинными, хитиновыми лапами. В его прозрачном нутре пульсировало что-то темное.

До твари — полсотни метров.

Первыми в бой вступили двое младших магистров. Не слезая с брони, выпрямились, повели руками. Пространство перед ними загудело, заряжаясь силой. Аномальные искажения, что давили на источники, но они словно даже не чувствовали. Действовали быстро и уверенно. Ничего удивительного, наверняка они треть жизни провели в этом искаженном аду.

Несколько мгновений и первый маг ударил. Из-под ног паука взметнулись каменные шипы, ударили в тело, сковали лапы, приподняли тушу, приоткрывая брюхо.

В ту же секунду с пальцев второго сорвался огненный молот — мощный, плотный, сконцентрированный. Попал прямо в цель.

Вспышка. Грохот. Пламя на мгновение скрыло паука целиком.

Когда огонь развеялся, тварь лежала на земле. Брюхо вмялось, несколько лап бессильно разъехались в стороны. Но видимых повреждений не было, лишь до текущего момента прозрачное тело, выглядело теперь слегка закопчённым.

— Так просто… — фыркнул Болтун, не удержавшись.

— Не спеши, — оборвал его Воронцов.

И правда.

Полежал паук несколько мгновений — и шевельнулся. Лапы заскребли по земле, подтягивая тяжелое тело. Тварь легко поднялась на все восемь конечностей, отряхнулась — и рванула к нам. Двигалась быстрее, чем раньше. Намного быстрее.

— Я же говорил, — выдохнул Воронцов. — Блядь… Огонь по пауку!

БТРы, до этого методично гасившие крикунов, перенацелились. Пушки ударили с протяжным, утробным ревом. Снаряды покрывали прозрачное тело паука вспышками разрывов, выбивали осколки, но тварь даже не замедлялась. Она словно не замечала их — лишь трясла головой, когда получала снаряд в один из восьми крупных, сверкающих алым глаз.

Младшие магистры вскинули руки, принимаясь создавать щит.

С направляющей одного из БТРов сорвалась ракета — стремительный росчерк, удар, взрыв.

Паука дернуло в сторону, отбросило на несколько метров. Лапы заскребли по земле, ища опору. Тварь на секунду потеряла равновесие, сменила траекторию, но скорости не потеряла.

— Добились своего? — Воронцов повернулся ко мне. В голосе его смешались отчаяние, сарказм и глухая боль за бесславно загубленный отряд. — Поздравляю. Что вы говорили? Справитесь с пауком сами? Прошу вас, Константин Петрович, ваш выход.

Он выдержал паузу.

— Или, быть может, эту тварь возьмет на себя ваш спутник? А вы следующую?

Я бросил насмешливый взгляд на Булгакова.

— Егор Михайлович?

— С удовольствием, — кивнул тот.

Булгаков спрыгнул с брони. Пробежал по инерции несколько шагов, останавливаясь, и опустился на одно