каждое плетение приходилось продавливать через сопротивление чужеродной среды.

Но главное было другое — крепла моя связь с Гримом.

С каждым часом, с каждой верстой, приближавшей меня к восточным рубежам, тонкая нить, соединявшая нас, становилась все ощутимее. Сначала это было просто смутное чувство — где-то там, далеко, есть что-то свое. Потом начали проступать эмоции — страх, боль, отчаяние. Грим был жив. Но ему было плохо. Очень плохо.

За сутки до Хабаровска я смог нащупать его отчетливо. Наверное, можно попробовать…

Рывок — и я вырвал его в Домен.

Это потребовало усилий. Больших усилий. Словно кто-то держал Шута, не желая отпускать. Но моя воля оказалась сильнее.

Образ, возникший перед внутренним взором, заставил меня сжать кулаки.

Грим стоял на коленях в пустоте моего Домена. Его фигура, всегда живая, подвижная, искрящаяся энергией, сейчас напоминала тень. Истонченную, слабую, готовую рассыпаться от любого дуновения. Шут выглядел хуже, чем в тот момент, когда я впервые призвал его из Круговерти.

— С… Спасибо, Повелитель, — прошептал он.

Голос звучал как скрип сухих листьев.

— Грим, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Что произошло? Почему ты не вернулся? Почему не выполнил приказ?

Он покачал головой. Движение вышло дерганым, неуверенным.

— Повелитель… Я не знаю. Я отправился сюда, что бы найти Пожарского, как вы и велели. Едва я проник в этот мир, так сразу попал в какую-то… ловушку. Я словно попал под чью-то волю. Кто-то могучий… — Он запнулся, поднял на меня глаза. В них плескался страх. — Простите, Повелитель… Даже сильнее вас. Намного.

Я молчал. Слушал.

— Он допрашивал меня. — Грим говорил с трудом, слова давались ему тяжело. — Спрашивал об этом мире. Велел подчиниться ему. Я не смог устоять… Рассказал много… Много лишнего.

Он сжался, ожидая моего гнева.

Я не чувствовал гнева. Только холод, расползающийся по венам.

— Кто это был?

Грим поднял на меня глаза. В них не было ответа. Только пустота и страх.

— Не знаю, Повелитель. — Он отрицательно мотнул головой. — Не знаю.

Образ Шута дрогнул, начал таять. Я отпустил его обратно в Домен, что бы он набирался сил.

По идее, можно ехать обратно. Цель выполнена.

Но после слов Шута… Мне стало ещё интересней посмотреть что это за такие аномалии, и каким образом они могут пленить моих слуг. Восток приближался. А вместе с ним — ответы.

Интерлюдия. Хабаровск-Имперский. Кабинет генерал-губернатора Игнатия Викентьевича Торцева.

Генерал-губернатор Игнатий Викентьевич Торцев-младший мерил шагами кабинет.

Третий час. Уже стемнело, за узкими окнами-бойницами гулял ветер, принося запах гари с окраин — там жгли тела очередной группы, не вернувшейся из зоны. Он считал шаги механически, не сбиваясь: от стола к карте, от карты к окну, от окна обратно.

— Какого хера? — бормотал он себе под нос. — Какого хера ему здесь понадобилось?

Наследник. Собственной персоной. Едет инкогнито.

Игнатий Викентьевич скрипнул зубами. В столице сейчас такое творилось, что волосы дыбом — переворот, бегство Императрицы, иностранные войска, разграбленная казна, а этот мальчишка решил прокатиться на восток. Зачем? Полюбоваться видами? Вряд ли. Помочь? Тоже нет. Зачем избалованному подростку вникать в проблемы какого-то отдалённого края. До Игнатия Викентьевича доносились слухи о том что Наследник являлся весьма перспективным магом. Если так, то это многое объясняло. Наверняка хочет усилить дар перед тем как дать решающую битву. Однозначно.

— Дар ему усилить, — процедил генерал.

Он остановился у карты, вглядываясь в красные отметки. Три новых аномалии за последнюю неделю. Две — среднего уровня, одна — неразведанная, но судя по выбросам — тяжелая. Твари, выползающие из них, становились умнее. Если раньше они перли на стены тупыми стадами, то теперь начали устраивать засады, обходить патрули, бить из темноты и уходить.

Статистика за последний месяц лежала на столе. Генерал знал её наизусть, но каждую ночь перечитывал, словно надеясь, что цифры изменятся.

Двадцать три группы не вернулись. Сто семнадцать человек. Из них тринадцать магов. Четверо младших магистров. А три дня назад — элитная группа, лучшая из лучших, ветераны с двадцатилетним стажем работы в зоне. Ушли на разведку новой аномалии и пропали. Просто исчезли. Ни сигнала, ни следа, ни тел. Будто их никогда не существовало. За ними нужно отправлять отряд, что бы выяснить что случилось. И высока вероятность что этот отряд разделит судьбу предыдущего.

Генерал стукнул кулаком по столу.

Он писал рапорты. Десятки рапортов. В Питер, в Военное Министерство, и даже в магические Академии. Он писал во все инстанции, до которых только мог добраться. Просил людей, технику, артефакты, магов высокого ранга. Просил обратить внимание, что зона растет, что твари эволюционируют, что город на грани.

Ответы приходили стандартные: «Высылайте новые образцы», «Увеличьте добычу», " подкрепления в плановом порядке", «Денег на новое оборудование пока нет, но вы держитесь». И ничего. Ни подкреплений. Ни техники. Ни одного мага выше пятого круга. Только циркуляры с требованием отчитаться по добыче.

— Им там, в столице, плевать, — сказал генерал в пустоту. — Они там грызутся за власть, делят влияние, а здесь люди гибнут.

По большому счету, Игнатий Викентьевич был далек от политических игр. Театр военных действий, перевороты, интриги — всё это казалось ему спектаклем, разыгрываемым в другой вселенной. В его вселенной существовал город. Город, жители которого доверили ему свои жизни. И аномальная зона, которая с каждым днем становилась все опаснее.

А теперь еще и Наследник.

Генерал прошелся к сейфу, достал тонкую папку с грифом «Совершенно секретно». Донесения из столицы, собранные по своим каналам. В основном слухи, но слухи тревожные.

Цесаревич Александр. То ли изменник, то ли нет. По одним данным — сбежал из дворца, объявлен в розыск. По другим — собрал армию и разбил иностранцев под стенами Петербурга. По третьим — вообще мертв, а вместо него действует двойник.

И слух, от которого у генерала что-то ёкало в глубине души: поговаривали, что Наследник готов отдать аномальные зоны китайцам. В обмен на поддержку в войне.

Игнатий Викентьевич поморщился. Отдать зоны. Да с радостью! Кому угодно. Хоть китайцам, хоть черту лысому. Пусть забирают это проклятое место со всеми его тварями, аномалиями и смертями. Пусть сами гибнут, сами разбираются, сами платят своими людьми за артефакты, которые все равно уходят в столицу и оседают в чьих-то сейфах.

Но нет. Нельзя. Потому что кроме этого, есть интересы Империи, которой он давал присягу. К тому же с китайцев станется прикрыть только одну сторону — свою. А твари пойдут дальше, там где не будет кордонов, там где их никто не встретит. В глубину обетованных земель России.