стало тихо. Даже ветер, кажется, перестал завывать в разбитых витражах.

— Кроме того, проведена ревизия казны. Вывезены все фамильные артефакты Романовых — арсенал, который собирали почти пятьсот лет. Вывезены архивы исследовательских центров, результаты исследований аномальных зон за последние двадцать лет. Стратегический запас сутемата тоже исчез. Золотовалютные резервы, драгоценности, реликвии, ценные экспонаты. Вывезено очень много, посчитать на данный момент всё невозможно. Сейчас пытаемся закрыть границы, не допустить дальнейшего разграбления.

Князь выдержал паузу.

— Экономика в руинах. Банки не работают, заводы стоят, железные дороги парализованы. Коррупционеры, пригретые Её Величеством, бегут за границу, прихватив с собой всё, что успели украсть. Арестовано и поймано несколько тысяч, но основная масса уже там, под крылом наших «союзников».

— Около трети армии сохранило верность Императрице. В основном гарнизоны западных губерний, где еще стоят иностранные войска. Плюс по всей Империи остаются отдельные части, которые не успели или не захотели перейти на нашу сторону. С ними будут проблемы. Еще несколько десятков подразделений пока не заявили о своей приверженности той или иной стороне.

Он перевернул еще один лист.

— На юге османы. Они не объявляли войны официально, но три приграничные крепости уже в осаде. Разведка доносит, что основные силы движутся дальше. Похоже, решили, что смута — удобный момент, чтобы отщипнуть кусок земель, на которые султан давно поглядывал.

Булгаков скрипнул зубами.

— Турки. Вовремя, гады.

— Вовремя, — согласился Мещерский. — Как по заказу.

Он отложил бумаги и обвел взглядом присутствующих.

— По имеющейся информации Совет Держав уже готовит ультиматум. Либо мы соглашаемся на их условия — восстановление «законного» правителя Анастасии Романовой, свободный доступ к аномальным зонам, экстерриториальность для их граждан, фактическое превращение Империи в колонию, — либо война. Им терять нечего. Они уже вывезли всё, что могли. Теперь будут додавливать.

— Если война — мы воюем на три фронта. Запад, юг и внутренние мятежи. С пустой казной, разграбленными заводами и армией, которая только начала приходить в себя.

Тишина в зале стала абсолютной.

Я сидел неподвижно, слушая и запоминая. Мещерский говорил то, что я уже знал, но слышать это от него — холодно, сухо, по фактам — было полезно. Отрезвляло.

— Еще что? — спросил я, когда он закончил.

— Аппарат управления практически развален. Требуется новый набор чиновников всех рангов. Высших советников, назначенных предательницей и до сих пор не сбежавших, предлагаю за редким исключением снять с должностей. Чиновников рангом пониже можно оставить, но после тщательной проверки на лояльность.

— Согласен. — кивнул я. — Сформируйте новый Совет. Формировать предлагаю из числа достойных людей, примкнувших к нам в числе первых. Строганов, собирайте армию. Готовьте её к войне. В стране объявить мобилизацию. Аркадий Львович, постарайтесь закрыть границы, не допустить дальнейшего вывоза имущества.

Я повернулся к ректору.

— Родион Николаевич, нужна будет помощь Академии в комплектовании ударных полков.

— Почту за честь вернуться, на время, к старому ремеслу. — ударив кулаком в грудь, усмехнулся Ослябя.

— И князь. Необходимо спланировать мою поездку на восток. В зону аномалий.

Пока возникло небольшое затишье, надо ехать. Разбираться, что с Шутом. Князь Пожарский, за которым я и отправлял шута, уже объявился, сейчас его спешно везли в Петербург, я дал указание подготовить приказ о восстановлении его в роли главы рода. А о Шуте по-прежнему не было слышно. А значит, что-то случилось. Причем, возможно, что-то такое, что может быть опасно и для меня. Для моей Истинной сущности.

— Зачем? Ваше Высочество, мне кажется, сейчас не время. Обстановка неспокойная… Я уж молчу о том, что это может быть опасно. Власть на востоке, ближе к зоне аномалий, никогда не была сильна. А сейчас особенно. За верность восточных городов, никто не сможет поручиться. Могут найтись желающие выслужиться… — начал было Мещерский.

— Тем хуже для этих желающих. Я еду. Туда и обратно.

— Сейчас нельзя ехать. Я согласен с князем. — подал голос Строганов. — Ваше Высочество, у нас здесь…

— Вы хотите усилить свой дар? Зачем туда ехать? — продолжал допытываться Мещерский.

— Князь. Генерал. — добавив металла в голос, перебил я их. — Займитесь выполнением моих приказаний, а не их обсуждением.

Генерал молча кивнул.

— Есть, Ваше Высочество. — склонил голову смерившийся с неизбежным Мещерский. — На сколько вы едете?

— Не знаю. Как туда лучше добираться? Сколько займет дорога?

— Надежнее всего будет ехать поездом. Дорога займет до пяти дней, в зависимости от того, насколько удачно пройдет. Места там опасные, бывают нападения тварей.

— Хорошо. Думаю, за две недели управлюсь.

— Здесь вы справитесь. Аркадий Львович назначен временно исполняющим обязанности канцлера. Ему и докладывать. Все вопросы — к нему.

— Разрешите, я буду вас сопровождать. — поднялся Ослябя.

— Родион Николаевич, помощь старшего магистра больше нужна здесь. Я справлюсь.

— Ваше Высочество, я видел силу вашего артефакта, но… Как известно, вас уже один раз смогли пленить. Не надо недооценивать врага.

Я нахмурился. В чем-то он был прав, но…

— С того раза я стал… сильнее. Лучше овладел свойствами… артефакта. Но соглашусь с вами. Сопровождение мне не повредит. Но это не обязательно должен быть старший магистр.

— Я могу. — подал голос Булгаков.

— Егор, твои раны еще…

— Родион Николаевич, плевать на раны. Я готов.

— Решено. Со мной едет Булгаков. Подберите еще несколько человек для охраны и сопровождения. Выдвигаемся сегодня же.

Глава 24

Зона Аномалий

Путь до Хабаровска занял шесть суток.

Ехали инкогнито — простой поезд, обычное купе, никаких опознавательных знаков. Несмотря на моё желание ехать минимальным составом, набралась группа из тридцати человек. Со мной в купе ехал Булгаков, до сих пор морщившийся от боли в не зажившей руке. В остальных купе вагона сопровождающие — ветераны из Егерского, Преображенского, Семёновского полков, имеющие опыт службы в аномалиях. Ехали под видном искателей приключений, не привлекая внимания. На мне был простой камзол, никаких регалий. Лицо скрывал Морок Инферно.

За окном тянулись бескрайние леса, сменяющиеся болотами, редкими деревнями и полустанками. Чем дальше на восток, тем реже становились поселения, тем больше чувствовалось дыхание аномалий.

Я сидел у окна, откинувшись на жесткую спинку дивана, и просто смотрел. Булгаков дремал на верхней полке, рана давала о себе знать даже сквозь сон — он морщился, ворочался, но молчал. Охранники сидели в своих купе, оставаясь наедине со своими мыслями.

Техника сбоила. Мобильные телефоны ловили сеть через раз, лампочки в купе мигали, даже часы начали отставать. Булгаков хмурился, периодически проверяя магический фон вокруг.

— Источник вязнет, — сказал он на четвёртые сутки. — Заклятия тяжелей создавать. Чем ближе на восток, тем хуже отклик.

Я молча кивал. Магия здесь действительно работала иначе — тяжелее, медленнее,