дворце. Кроме того — Савельев получил ясный приказ — во дворец категорически не соваться. Слишком опасно. Я выйду к ним сам.

А Императрица вдруг сжала в кулаке кулон, висевший у нее на груди. Прикрыла глаза, зашептала что-то быстрое, горловое. В то же мгновение ее тело окутал магический щит.

Я видел много щитов. Пробивал щиты Вальхаллы, пяти магистров, работавших как единое целое. Но такой насыщенности энергии я не встречал даже у них. Купол переливался всеми цветами радуги, плотный, живой, пульсирующий в такт ее дыханию.

Мгновение тишины. Чьи-то резкие команды. Затем крик боли.

Очередь. Тяжелая, крупнокалиберная, вперемешку с шипением магических разрядов.

Императрица открыла глаза. Она перевела взгляд на дверь — и на створке вспыхнула вязь рун, засветился энергетический контур. Слабее, чем тот, что защищал ее саму, но достаточно мощный, чтобы сдержать удар даже очень сильного мага.

Первый удар. Щит прогнулся, но выстоял.

Второй. С потолка посыпалась пыль.

Третий. Каменная крошка брызнула в лицо, я прикрыл глаза рукой, закашлялся. Из-за висевшей в воздухе пыли видимость в палате была околонулевая.

Четвертый. В дверь ударило нечто настолько могучее, что защитный контур замерцал часто-часто, как перегруженная сеть.

Магистры засуетились, ускорились, начали плести дополнительную защиту.

Пятый. Щит пошел рябью.

Шестой.

Барьер мерцал всё сильнее и чаще. Таким темпом долго не выдержит.

Ещё удар.

Контур погас. Дверь вылетела, сорванная с петель. Тяжелая дубовая створка пропорола воздух, снесла стойку с аппаратурой и врезалась в щит, который магистры успели набросить поверх основного.

Не теряя больше времени, я надавил силой Инферно на сковывающие руки браслеты. Они разжались и грустно звякнув упали на пол. Призвал в руку Анимус. Клинок сверкнул в ладони горячей, злой тяжестью.

Магистры охраны даже не обернулись. Они смотрели на дверь, за которой бушевал бой.

Я смотрел на них.

Два удара. Первый ушел под лопатку ближайшему, второй — в основание черепа тому, кто стоял справа. Они осели на пол мягко, почти беззвучно, заливая алой кровью белую плитку.

В проеме, в клубах пыли и магического тумана, начали проступать силуэты.

Первый я узнал по походке. Тяжелая, уверенная, чуть замедленная — но не грузная, а медвежья, с хищной плавностью боевого мага, который прошел не одну войну.

Ослябя перешагнул порог, стряхивая с жезла чужой пепел. На нем был парадный мундир — я никогда не видел ректора в мундире. Темно-синий, с полковничьими погонами Гвардейского магического корпуса, который расформировали после гибели покойного Императора Николая.

Что же… Я бы справился и сам, но… Спасибо.

Тем временем ректор окинул взглядом палату. Увидел тела магистров. Операторов, вжавшихся в стену. Меня — с Анимусом в руке. Сломанные браслеты на полу.

— Ваше Высочество, — сказал он ровно, будто мы встретились в коридоре Академии. — Мы вовремя?

Я указал клинком на трупы у своих ног.

— Я бы сам справился.

Губы ректора дрогнули в усмешке.

— Не сомневаюсь.

Следом за ним в палату вошел Булгаков.

Если Ослябя выглядел так, словно только что вышел из кабинета, — на его костюме не было даже пылинки, — то обычно безупречный камзол Булгакова превратился в лохмотья. Грязный, разорванный, левого рукава не было вообще — срезало заклятием вместе с тканью и кожей. В опущенной правой руке он держал клинок, залитый кровью по самую гарду. В основании клинка пульсировал ярким светом чистый как слеза, голубой сапфир.

— Егор Михайлович, — сказал я, глядя на его руку.

— Я в порядке.

За ними в палату втягивались остальные.

Мастер Кейлини — в полном боевом доспехе, с двумя артефактными тесаками в руках, от которых еще шел пар. Профессор Верещагин, сухой и жилистый, прижимал к груди окровавленный щит. Следом смутно знакомая мне, Мария Ивановна декан старших курсов, поправляла очки и деловито стряхивала пыль с мантии, в другой руке у нее дымился разрядник явно не учебного образца.

Курсанты старших курсов — человек десять, бледные, но с сосредоточенными лицами. Гордеев из лазарета уже склонился над раненым преподавателем, накладывая исцеляющие чары. Чуть дальше я увидел знакомые физиономии — Бойе, Шереметьев, Валевская, Густаф… и другие.

Попытался пересчитать по головам — выходило почти шесть десятков одарённых.

Почти шесть десятков человек, которые прорвались в самое сердце вражеской цитадели, чтобы вытащить меня.

Я перевел взгляд туда, где только что стояла Императрица.

Пусто.

Ни ее, ни Гаврилова.

— А где… — начал я.

— Ушли, Ваше Высочество, — подал голос один из оперативников СИБ, тот, что сидел у стены с поднятыми руками. Говорил быстро, старательно глядя в пол. — Как только дверь выбили. Стена открылась, проход какой-то. Они туда.

Я шагнул к нему. Он вжался в стену сильнее.

— Куда?

— Не знаю, Ваше Высочество! Честно! Я даже не знал, что там проход есть!

Ослябя подошел ближе, посмотрел на стену, куда указывал оперативник. Провел рукой по камню, что-то прикидывая.

— У нее был кулон, — сказал я. — Она сжимала его, когда ставила щит на дверь.

Ректор обернулся ко мне.

— Артефакт управления защитой дворца. Передается по наследству главе рода. — произнёс он. — Нам нужно спешить. — Ослябя потянул меня за руку, увлекая прочь из комнаты.

— Как вы сумели прорваться? — спросил я, когда мы выходили из палаты.

— Перебили охрану и вошли, — пожал плечами Ослябя. — Как-никак я старший магистр.

— А защита дворца?

В коридорах дворца пахло гарью и кровью. Где-то далеко еще гремели выстрелы. По пути попадались тела. Как защитников Дворца, так и тела в знакомых академических костюмах. Как преподаватели, так и курсанты. Да, прорыв дорого стоил.

— А что защита? — ректор усмехнулся. — Она настроена против врагов. А мы вроде как свои. Тут все потомки знатных родов. Наши сигнатуры и ауры есть в перечне лиц, которым разрешен доступ во дворец. Не во все зоны, конечно, но в общее пространство — без проблем. А если учесть что сражались мы с иностранцами, чьё присутствие тут… скажем так — сомнительно… К тому же, я прочитал несколько старых книг про устройство этой защиты… И использовал несколько интересных уловок. Позже, если вам будет интересно, расскажу…

— Безусловно. — кивнул я. — Так и что, Императрица не сможет нас остановить?

— Сможет, — спокойно ответил Ослябя. — Если доберется до зала управления и перепишет настройки. С мобильного амулета это сделать нельзя. Там нужен прямой доступ к ядру. И тогда нам конец. Даже я не выдержу. Выживете только вы, Александр Николаевич. Система создана для защиты династии. Она не сможет выполнить приказ на уничтожение носителя крови. Даже если очень захочет.

— Так может нам попытаться добраться до зала управления первыми, и перехватит управления защитой? — предложил Булгаков.

— Я не