просто использует его возможности. И, судя по всему, далеко не все. Очевидно, наиболее полные ответы мог бы дать его отец, но… — фон Клитц развёл руками.

— Полная невидимость, — швед всё ещё говорил так, будто пробовал слова на вкус. — Не маскировка, не иллюзия. Не отвод глаз в привычном понимании.

— Верно. Только благодаря наблюдательности человека месье де Д'Эверньи, — фон Клитц отвесил лёгкий поклон в сторону француза, — удалось разработать поисковый прибор, улавливающий эманации артефакта.

— Французы всегда славились вниманием к мелочам. — вернул поклон граф де Д'Эверньи.

— Мне больше интересно «уничтожение барьеров любой силы». — барон Риккардо Орсини откинулся на спинку кресла. — То есть?

— Так и есть. — пожал плечами фон Клитц. — Боевая звезда «Вальгаллы» пять магистров, не смогли удержать его удар. А звезда, как вы знаете, набирается с детства. С детства эти маги учатся работать как единое целое.

— Можно ли на основе этих исследований разработать боевые артефакты игнорирующие любые щиты?

— Теоретически — да.

— Тогда аномалии любого уровня станут для нас… доступны.

— Верно. — фон Клитц бросил взгляд на хмуро сидевшую Императрицу. За всё время совещания она не проронила ни слова. — Теперь вы понимаете, Ваше Величество, почему я настаиваю на том что бы продолжить работу с вашим «сыном» по текущему направлению в том же режиме.

— Я не мешаю вашим исследованиям! — Голос Императрицы резанул тишину. — Но враг окружает город. Стягивает силы. Каждый день у них всё больше сторонников. Нужно закончить это! Я хочу, чтобы он вышел к народу. Объявил о своей болезни. О добровольном отречении. Потребовал от мятежных частей сложить оружие. А затем — проводите свои исследования сколько угодно.

— Сейчас всё идёт чрезвычайно эффективно именно потому, что он сотрудничает добровольно, — твёрдо возразил фон Клитц. — Важно не сбить этот настрой. Мы получим всё, что хотим. Если мы потребуем от него переступить через себя, публично отречься… это может его сломать. Не забывайте: он нестабильный подросток.

— Есть другие методы заставить его делать то что мы потребуем. — Императрица даже не повысила голоса. — А мне нужно вернуть себе власть над Империей.

— Да. Другие методы есть. Но эффективность будет совсем не такая, как при добровольном сотрудничестве. А что касается ваших опасений… Наши силы не дадут врагу захватить столицу, — твёрдо возразил фон Клитц. — Шансов в лобовом штурме у них нет. Их силы растут, да, но и к нам постоянно подходят подкрепления. Ничего у них не выйдет.

— И зачем? Зачем ввязываться в войну, если её можно избежать?

Фон Клитц молча выдержал её взгляд.

— Дайте нам закончить исследования. А затем делайте с ним всё что угодно.

— Всё что угодно, фон Клитц? Как же жизнь в Европе? Вы же дали ему слово. — насмешливо спросила Её Величество.

— Ну, ваше величество… — немец усмехнулся уголком рта. — Мы же политики.

— Давайте договоримся так. — Императрица обвела взглядом присутствующих. — Вы продолжаете исследования. Пока. Но как только ситуация станет критической, он сделает то, что нужно. А если после этого начнёт ставить палки в колёса… — она помедлила. — Поверьте, я найду способ заставить его сотрудничать. Добровольно. И сделаю это с огромным удовольствием.

Никто не возразил.

Тот же зал. Два дня спустя. Шесть утра.

Стоя у проекционного экрана докладывал генерал-фельдмаршал фон Рюккер, начальник штаба объединённых союзных сил.

Это уже само по себе было нарушением протокола — и достаточным свидетельством того, что случилось нечто, выходящее за рамки обычных военных сводок.

На экране карта города, подсвеченная зеленым — и юго-восточный сектор, уже полыхающий алым.

— Мятежники неожиданно, сразу с марша перешли в решительное наступление. Юго-восточное направление. Штурм начался в 04:35. Окружение города не завершено. Они даже не пытались перерезать нашу логистику. Просто пошли вперёд.

Он переключил слайд.

— За несколько часов бронетехника и пехота противника преодолели более ста двадцати километров. На данный момент передовые части ведут бой в черте города. Район портовых складов, восточные окраины, железнодорожный узел.

— Это же глупо, — нахмурился фон Клитц. Он смотрел на карту, пытаясь найти логику в безумии. — У них нет плацдарма. Нет закрепленных позиций. Какие у них потери? Почему штурм не остановлен?

— Артиллерия противника, — фон Рюккер говорил ровно, но желваки на скулах ходили, — без корректировки, практически сразу подавила большинство наших батарей на юго-восточном направлении.

— Это невозможно. У них не было времени на разведку…

— Стационарные батареи города, — перебил фон Рюккер, — с началом вторжения перестали выходить на связь.

— Измена?

— Нет. — Он помолчал. — Когда туда прибыли разведчики, выяснилось, что расчеты батарей перебиты вместе с охраной.

— Как они узнали расположение нашей артиллерии? — подал голос австриец. — У них не могло быть точных координат. Развертывание проводилось с соблюдением всех протоколов маскировки…

— Неизвестно. — Фон Рюккер не повышал голоса, но в тишине зала каждое слово звучало как приговор. — Ходят слухи. О новом отряде. Спецназ, егеря — классификация затруднена. Действуют с чрезвычайной эффективностью. Молниеносно. Словно одновременно находятся в нескольких местах. Проникают в тылы, работают по магическим группам, по артиллерийским расчетам.

— И что, не удалось выяснить, кто это?

— Нет. — Фон Рюккер перевел взгляд на фон Клитца. — Вчера ночью уничтожен магистр. Из «Вальгаллы». Третья звезда, северный сектор.

— Магистр? — переспросил фон Клитц. — Каким образом?

— Огнестрельное ранение. Калибр 7,62.

Фон Клитц подумал, что ослышался.

— Еще раз. Из огнестрела?

— Верно. Три пулевых отверстия в груди. Экспертиза подтвердила: боеприпас стандартный, армейский.

Тишина.

— Кого-то мне это напоминает, — медленно произнес фон Клитц.

Он не смотрел на Императрицу. Он смотрел на свои руки, лежащие на столе.

— Помнится мне, при попытке ареста подручных мятежника несколько магов тоже пострадали от пуль. Как там его звали… Савельев?

— Савельев мертв. — Голос Императрицы прозвучал сухо, как треск сухой коры. — Там были старые боеприпасы. С использованием сутемата. Давно сняты с производства.

— Как вы помните, — Ян Ковальски усмехнулся, не поднимая глаз от карандаша, который продолжал крутить в пальцах, — с недавнего времени это не означает, что человек не может вернуться.

— Его похоронили. — Императрица повернула голову к Ковальски. — Я лично видела… то, что от него осталось.

— Боеприпасы не нашли, — ровно сказал фон Рюккер, сверяясь с бумагами. — Только пулевые отверстия. Разрешите продолжить?

— Продолжайте.

Фон Рюккер кивнул. Переключил слайд.

Потери.

Цифры горели на проекции, и тишина в зале стала абсолютной.

Фон Клитц смотрел на столбцы и чувствовал, как под ребрами разрастается холод. Русские действовали с чрезвычайной эффективностью.

Эти цифры не поддавались логике.

— Я не понимаю… — Карл Аксельссон медленно поднялся с кресла. — Вы хотите сказать, что «Норрландский», «Сконский» и «Естманландский» полки уничтожены полностью?

— Уничтожены, — подтвердил фон Рюккер. — Личный состав. Техника.

— Три полка, — тихо сказал швед. — Три полка за один