Уллы, то Нагльфар был поистине огромным, а значит, через тонкое русло этого ручейка мог перемахнуть без препятствий.

Укрепления между берегом Борре и трещинами рядом с драккарами уже начинали вырастать. Но, к счастью, они сливались с белым пространством, что добавит им эффекта неожиданности, когда придёт время.

– Хорошо, – прошептал Скалль. – Очень хорошо.

Но впереди был не один день работы. А сегодня ему предстоит задача куда сложнее, чем рубка льда.

* * *

Тем временем утренний лес встретил гробовой тишиной Бьёрна и Веульва. Молодой берсерк шёл первым, его звериные глаза выискивали малейшее движение среди заснеженных елей.

– Я по сторонам гляжу, а ты смотри под ноги, – нагло указал Бьёрн, будто совсем позабыв о том, что говорит с вождём.

Но Веульв напомнил:

– Ты, мальчик, болтай поменьше, – он покачал головой. – В лесу выживает осторожный и молчаливый. А дерзкие и самоуверенные становятся едой для медведей.

Бьёрн уже было повернулся, чтобы в очередной раз возгордиться своей знаменитой историей, но увидел серьёзный и суровый взгляд Веульва. А потому сомкнул растянувшуюся улыбку и отвернулся.

– Забылся, вождь, – буркнул он. – Да к тому же я не отличу вереск от чертополоха. Оба колючие, оба зелёные, только один в пиво бросают, а другой в задницу впивается.

Веульв хмыкнул.

– Наше счастье, что Улле другие травы понадобились, – он наклонился перед небольшим кустом и осмотрел его корни, смахнув снег. Но не нашёл, что искал, а потому двинулся дальше по следам Бьёрна.

Лес стоял неестественно тихий, будто затаивший дыхание. Они отдалились так, что звуки рабочих топоров давно перестали доноситься. И теперь только редкий скрип снега под ногами нарушал тишину. Ни птиц, ни зверей, ни ветра в ветвях.

– Не к добру тишь такая, – буркнул Бьёрн.

– Иди, иди, – Веульв подтолкнул его рукой в спину. – Ты по сторонам смотришь, а я – под ноги. Найдём всё быстро и вернёмся скорее. Покамест проверять не хочу, отчего тишина такая в лесу стоит…

Бьёрн молча кивнул и свернул левее, углубляясь в более плотный лес. Там явно были видны кустарные заросли.

– Хальвдан сказал, что неподалёку тут река была. Там-то хвощ можно найти, – шепнул Веульв. – После свернём на север, там у основного тракта полынь возможно откопать… А грибы смотри где угодно. Хоть гриб от цветка отличишь?

– Да как же я смотреть буду? Всё снегом занесло, – проворчал Бьёрн.

Он сделал шаг, и вдруг нога заскользила по небольшому склону вниз. Бьёрн ухватился за ветку и устоял, а снег покатился дальше. Перед ними за плотными кустарниками открывался вид на петляющую замёрзшую речушку.

– Ищи свой хвощ, – кивнул Бьёрн, и Веульв медленно спустился по камням справа.

И он действительно нашёл его. Тёмные упругие прутья торчали из-под снега, свешиваясь с припорошенного камня. Нацепив перчатки, Веульв осторожно отломил несколько и завернул в плотную ткань ядовитое растение.

– Готово, – он положил находку в сумку и двинулся вдоль берега.

Бьёрн опасливо осматривался по сторонам.

Дав ему сигнал, Веульв аккуратно проложил путь через замёрзшую речку, и вскоре они подошли к той самой дороге. Там он буквально из-под ноги Бьёрна вырвал заветную полынь, радостный, что им удаётся так быстро всё собрать.

Но прошло достаточно много времени, а тени деревьев сместились, пока они искали красные грибы.

– Говоришь, что хвощ этот ядовитый? – задумчиво протянул Бьёрн. – Да и полынь много пользы не приносит. А теперь мухоморы ищем под каждым пнём… Это такой гадостью нас травят в ритуал посвящения?

Веульв усмехнулся наивности молодого берсерка.

– А ты думал, что мёдом нас опаивали?

– Ну точно уж не мёдом, – Бьёрн передёрнул плечами. – Мёд-то сладкий и хмельной. А то пойло я бы по своей воле ещё раз никогда бы не испробовал…

– Ты ещё мало знаешь о том, как вершатся ритуалы, мальчишка, – Веульв покачал головой. – Мало в них сладкого да приятного. Особенно для вёльв, витке и шаманов, что, рискуя собой, тонкую грань миров преодолевают.

– С Уллой приходится мне быстро учиться. Уже, чай, не первый ритуал, в котором я ей помогаю.

– Я её матери прежде помогал во всём, иной раз даже не спрашивал, – Веульв задумчиво почесал бороду. – Как-то раз нёс я Сиббе мешочек с пауками, что должны были быть пойманы только в день лунного затмения. И все – беременные самки.

Бьёрн было засмеялся, но обернувшись, увидел печальное лицо Веульва.

– Не шутишь? – глаза Бьёрна расширились.

Вождь покачал головой.

– С вёльвой поведёшься – забудешь, что такое шутки, – вздохнул он. – Грибы с могил самоубийц, пепел из гнезда сожжённого филина…

– И всё добывал? – недоверчиво поинтересовался молодой берсерк.

– А как же! Так что когда она меня отправила за мухоморами и полынью для ритуала берсерка, я даже рад был, что ничего хуже жрать не придётся.

Бьёрн покачал головой.

– Я только Улле белку с вороном носил свежеубитых.

– Легко отделался.

Мужчины дружно, но тихо рассмеялись. А Веульв резко махнул рукой:

– А ну стой!

Бьёрн замер, а вождь кинулся ему наперерез. И, смахнув снег с красных шляпок, облегчённо вздохнул.

– Вот они, родимые, – он достал нож и аккуратно начал срезать грибы. – Самые опасные. Между жизнью и смертью растут. Чуть дозу не угадаем – погубим бессмертного.

– Так разве его что возьмёт?

– Кто ж знает… Ну всё, теперь сущие пустяки остались.

– Мы за всю дорогу ни одного зверя не встретили. Ни следа, ни шума за кустами.

– То ты не увидел просто, – Веульв усмехнулся. – А позади нас явно волчья тропа была. Давай вернёмся да проверим.

Когда они вернулись по своим же следам, Бьёрн и вправду увидел припорошенные волчьи следы. На вид один всего, не стая. Берсерки двинулись по следам, углубляясь в лес. Тени вновь сместились, а света стало меньше, но это не мешало их звериному зрению продолжать различать следы.

Неожиданно до них донёсся слабый хрип. Веульв жестом остановил Бьёрна и вышел вперёд, закрывая собой молодого бойца. Замерев и прислушавшись, они определили сторону и двинулись на звук.

Среди поломанных кустов лежал молодой волк. Его серый мех был в крови, да из пасти сочилась. Он пытался встать, но лапы не слушались, а голова лежала неподвижно. Только глаза двигались да лёгкие ещё захватывали воздух. Завидев людей, животное зарычало.

– Ётуны. – Бьёрн осмотрелся. Вокруг были поломанные ветви, широкие следы и явные отметины битвы. – Видать, хребет ему переломали.

Берсерки печально осмотрели собрата. Присев перед ним, каждый пригладил серую шерсть. И волк перестал рычать.

– Лес сам даёт нам жертву, – прошептал Веульв. – Будто благоволит нашему бессмертному конунгу.

– Ты храбро сражался, брат, – Бьёрн достал небольшой нож. – Бился до конца.

– Но смерть твоя не станет концом.

Бьёрн одним ловким движением вспорол шею волка, заставив того в мгновение затихнуть. Без страданий и боли. Веульв же вытащил из сумки небольшой кувшин и подставил под кровоточащее горло. Когда набралось достаточно тёмной тёплой жидкости, он поднялся на ноги.

– А теперь идём. Солнце уже затухает. Великаны близко, не будем навлекать беду в темноте. Мы собрали