Она виновато улыбнулась и потупила взгляд, а потом позволила Скаллю увлечь её по коридорам Длинного Дома, лишь раз обернувшись на погрузившегося в свои мысли Веульва, так и оставшегося за столом.

Глава 37

Улла и не заметила, как уснула, её свалила усталость, сытость и заметное опьянение. Как и Скалля, который развалился у неё под боком на широкой кровати, устеленной мехами и мягкими покрывалами. Оба они впервые за долгое время спали спокойно, преисполненные надеждой.

Но, впрочем, для Уллы сладкий сон длился недолго.

Хоть ей и хотелось бы провалиться в забытьё, будто в глубокие воды, и проспать без сновидений, но они сами нашли её.

Сознание растворилось в тумане, а затем мгновенно перенеслось на поле великой битвы.

Перед ней раскинулась Вигридир – равнина судного дня. Название само всплыло в памяти. Но сомнений не было, что она оказалась именно там в самый разгар битвы. Земля трескалась под ногами сражающихся, небо рвалось пополам, а воздух дрожал от рёва чудовищ.

Улла обернулась.

Прямо за её спиной Один Всеотец сражался в самом эпицентре, его золотой плащ развевался как живое пламя. Копьё Гунгнир в руках бога сверкало, оставляя за собой серебристые росчерки в воздухе. Каждый бросок был точен. Древко пронзало великанов насквозь, будто они были сделаны из глины, а не из плоти и камня. Единственный глаз Одина пылал яростью.

Однако ётуны среди богов были вовсе не великанами. Асы сражались с ними на равных, и только эйнхерии, облачённые в золотые доспехи, по-прежнему были ростом со смертных людей. Они словно мелкий бисер, рассыпанный Одином, стремительно перемещались тут и там, отражая сверкающей бронёй яркий свет, исходивший отовсюду.

Улла приложила ладонь ко лбу, ослеплённая сиянием. И увидела, как в нескольких шагах от Одина сражался бог, чьё имя также сразу всплыло в памяти, будто она была давно с ним знакома.

Бог Улль, повелитель охоты и лучший стрелок из лука.

Он не рвался в самую гущу сечи, не метался меж рядов с мечом наотмашь, а скользил по краю битвы как тень, брошенная луной на снег. Его бледная, почти прозрачная кожа отливала тусклым светом. Длинные серебристые волосы, не стянутые в узлы, развевались за ним словно дымка метели, а голубые глаза – холодные, бездонные – не следили за врагами. Они точно знали, куда попадёт следующая стрела.

Его лук, чёрный, но покрытый светящимися серебром рунами, вздымался плавно, почти лениво. Тетива звякала, и великаны падали, даже не успев взреветь. Стрелы вонзались точно в самые уязвимые места, ни разу не промахнувшись.

Но ётунам не было конца. Они прибывали отовсюду, будто откалываясь от неба, скал, вылезая из-под земли.

Раздался громкий звук. Улла резко повернулась и увидела стоящего на высоком камне Хеймдалля. Его золотой рог Гьяллархорн гремел, предупреждая о новой атаке. Когда враги проходили слишком близко, он выхватывал меч, и клинок сверкал, как первый луч солнца на ледяной горе. Но после великий страж снова брался за огромный изогнутый рог, выточенный будто из древнего клыка неведомого зверя или вырезанный из кости самой коровы Аудумлы, появившейся в изначальной бездне. Как и лук Улля, как и молот Тора, этот рог был покрыт светящимися рунами.

Улла, засмотревшись на трубящего Хеймдалля, совсем не заметила, как слева к ней приближалась фигура. Женщина, облачённая в доспехи из лунного серебра, легко перемахнула через хрупкую Уллу и кинулась в атаку на ётуна, похожего на отколовшийся от вершины горы снежный ком.

Фригг – так звали отчаянную воительницу – сражалась рьяно, но в глазах её Улла видела застывшие кристаллы слёз. Каждое её движение было грациозным и смертоносным. Посох рисовал в воздухе узоры, и великаны рассыпались в прах, как старое дерево под ударами топора. Её глаза искали Одина в толчее битвы, в них горели любовь и беспокойство.

Но были и другие, чьи имена Улла знала наверняка.

Вот Тюр, бог чести, бросается в бой даже с одной рукой, ведь вторую некогда в прошлом откусил ему Фенрир.

Безоружный несётся на врагов Фрейр, которому молятся по весне, чтобы он послал богатый урожай до наступления холодов.

А за ним выезжает на колеснице, запряжённой двумя огромными кошками, его сестра – прекраснейшая из богинь, что ведёт за собой в бой дев-воительниц. Валькирии отобрали для её войска лучших из лучших, что при жизни сражались наравне с мужчинами. Фрейя ворожит, ослепляя врагов, а её боевые кошки будто мечами вспарывают глотки врагов когтями и клыками.

Старик Ньёрд, предводитель Ванахейма, защищается широким круглым щитом и размахивает булавой, чьё навершие размером с голову ётуна.

Магни и Моди, сыновья Тора, легко орудуют двумя одинаковыми мечами, стремительно и дружно вспарывая врагов.

Никто будто не замечал маленькую фигурку незваной гостьи. Улла наблюдала за ними исподтишка.

Но, как и прежде, всегда был один, кто не сводил с неё глаз.

Торгни.

Он сражался огромным топором, каждым ударом рассекал врагов пополам, но на его лице не было радости битвы, только решимость и долг. Даже когда он повернулся к ней спиной, Улла видела, что он сражается так, будто защищал что-то позади себя… Нет, кого-то.

Улла поняла – это она.

Валькирии проносились над полем боя. Их крылья рассекали воздух. И Улла видела, как широкие лапы великанов пытаются поймать их будто дети, охотящиеся за бабочками. Кому-то это удавалось. И только одна валькирия попадала в ловушку, остальные, будто рой озлобленных пчёл, накидывались на врага все вместе.

Но как бы рьяно ни сражались боги, эйнхерии и валькирии, Улла видела, что ётунам нет конца. А их злоба на богов не позволяла им остановиться.

Лишь только она успела испугаться, а прежде обретённая в кругу друзей надежда уступила слабости перед лицом мощного врага, способного победить даже богов, битва словно замедлилась.

Покрутив головой, Улла заметила, что каждый из богов смотрит прямо на неё, словно впервые увидев наблюдательницу.

– Верная дорога вновь под твоими ногами, провидица, – произнёс Один. Его голос не был похож ни на один из тех, что Улла слышала прежде. – Заключай союзы и создавай прочный мир, чтобы законы мои и порядки жили после моей смерти. Сотки тот мир, в котором не будет Рагнарёка. Будущее в твоих руках!

Улла прижала ладони к губам, поражённая тем, что сам Один обращался к ней напрямую.

А потом вдруг резко села на кровати, тяжело дыша и хватая ртом воздух.

Рядом с ней Скалль поднял голову, держась за ломящие виски.

– Что случилось? – хриплым голосом спросил он.

– Я видела богов. Видела Одина, – Улла резко откинулась назад, смотря в потолок. – Прежде лишь слышала, как они сражаются, но сегодня я была в долине Вигридир. И видела всё.

Скалль подставил ей своё плечо, и Улла положила на него голову.

– А ты… – через какое-то время он нарушил тишину, наполненную