я не знаю, что и думать, – наконец процедил он сквозь зубы и мотнул головой, смахивая снежинки с тёмных волос.

– Я должна была увести волков, – призналась Улла. – И они… повели меня навстречу к Хель.

Скалль нахмурился. А вокруг них уже собрались остальные. Жёлтые глаза Бьёрна и Веульва ярко светились сквозь метель и наступающие сумерки. Лицо Ракель выражало облегчение и даже радость от того, что она видела Уллу живой. Воительница протянула ладонь и сжала плечо вёльвы, одним кивком выражая свои мысли.

– Ты видела Хель? – Бьёрн оглянулся туда, где двигался мрачный корабль, но сейчас метель так плотно затягивала обзор, что можно было только догадываться, где он.

– Да, – Улла потёрла виски. – Видела Хель, говорила с Локи и Бальдром.

Скалль еле заметно покачнулся, будто слова ударили его в грудь.

– Давайте уйдём в город скорее и поговорим там. – Веульв острым слухом вновь услышал еле различимый вой волков, а Бьёрн, слышавший то же самое, тут же закивал, поддерживая вождя.

– Улла жива, но мы все не в безопасности, – кивнул молодой берсерк. – Давайте убираться отсюда.

Все согласились. Скалль стащил с плеч тяжёлую меховую накидку и завернул в неё Уллу.

– Ты всегда заставляешь меня бежать за тобой вслед, – покачал он головой. – И почему я не могу сопротивляться?

Улла опустила голову, ощущая, как шевелящиеся на ветру шерстинки накидки щекочут её нос. Ей нечего было ответить на вопрос конунга, но ей точно было что рассказать ему. О Бальдре, о Хель и стреле и, конечно же, о Торгни.

Ледяное поле между ними и городом было изрезано трещинами, словно морщинами на лице самого великана Имира. Улла молча шла впереди, а властная рука Скалля лежала на её лопатках. Тепло от этого прикосновения ощущалось даже сквозь толстый мех.

За спиной она слышала мерный топот воинов. И единственное, что вторгалось в этот ритм, был повторяющийся вой волков. Бьёрн и Веульв перешёптывались, всматриваясь своими зоркими глазами в пелену разбушевавшейся метели. И только они видели тёмные фигуры волков, двигавшихся не так уж и далеко.

Борре постепенно вырастал перед ними тёмным пятном с горящими огнями. Вскоре он обрёл чёткие очертания. Деревянные стены, увенчанные частоколом, казались Улле теперь ненадёжными против армии мертвецов, которую она видела. Да и волкам не составит труда снести хрупкие ограждения людей.

Но как только домашний запах дыма и хлеба окутал её, она наконец смогла расслабиться. Простые земные запахи будто отгородили её от чудовищ, мертвецов и богов лучше, чем стена частокола.

Скалль не сбавил шага, когда их ноги пересекли границу льда и покрытого снегом песчаного берега, а двинулся дальше, направляясь в главный Длинный Дом Борре.

Дом встретил их теплом и гулом голосов. Пламя в центральном очаге плясало, отбрасывая тени на резные столбы, и казалось, что в этом зале живые даже стены. Люди сновали тут и там, слуги хлопотали по своим обычным делам. А только конунг и его спутники сняли заснеженную одежду и заняли длинный стол, поднесли им еды и кувшины с горячительными напитками.

– Рад, что ты жива, – Хальвдан быстро подошёл к ним и неожиданно заключил Уллу в крепкие объятия. – Надеюсь, у тебя не было мысли исполнить свою часть плана ценою жизни.

Улла посмотрела на спину Скалля, который двинулся вперёд, коротко хлопнув брата по плечу. И когда он сделал несколько шагов, она понизила голос до шёпота:

– Скажи мне только, что это того стоило.

– Да, – Хальвдан довольно улыбнулся. – Мы со Скаллем прикончили великана своими силами, а весь Борре и берсерки видели это.

– Сегодня перед всеми посвяти вашу победу Одину, чтобы напомнить людям об истинных богах и их порядках, – решительно приказала Улла. – Чудовища считают, что мы преклоним колени из страха. Но мы будем сражаться за себя и память о богах, даже если битва наша будет коротка.

Хальвдан и слышащие её слова Ракель, Веульв и Бьёрн тут же кивнули. И прошли следом за конунгом.

Скалль коротко распорядился, чтобы сопровождающим их воинам выдали еды не меньше, а те с благодарностью оценили жест нового вождя и уселись за противоположный стол.

Он бросил взгляд на трон Борре, который был его по праву, но ещё ни разу не был им занят. Хальвдан жестом указал брату на его законное место, но Скалль поджал губы и мотнул головой.

– За тем столом маловато места для всех нас. Сядем здесь, – он опустился на лавку с остальными. И хотя его слова прозвучали твёрдо, Хальвдан ощутил, что у Скалля была иная причина не приближаться к трону. Однако бывший ярл промолчал.

Улла растирала заледеневшие пальцы, пытаясь вернуть им чувствительность. Перед ней в миске уже дымилась похлёбка. А будто из ниоткуда перед носом появлялись лепёшки, сдобренные мёдом. Фюн и Эта, увидевшие их с другого конца зала, тут же подошли и упали на лавку справа от Ракель. Они наклонились и стали выпытывать у воительницы новости. Ракель вкратце рассказала, что успела услышать от Уллы, а потом отмахнулась и велела наполнить всем кубки.

Мутный хмельной напиток, пахнущий сладостью и хвоей, моментально полился из кувшина. А когда один закончился, Эта громко приказал принести им ещё парочку.

Улла с удивлением отметила, как много ещё запасов в кладовых Борре, но внутри неё теплилась уверенность, что скоро они вновь будут жить как прежде, а есть досыта, не задумываясь о каждой проглоченной крошке.

– Скол! – воскликнул вдруг конунг, явно желающий скорее согреть себя. Он вскинул свой кубок вверх. – За то, что Улла снова с нами.

– За то, что мы теперь все вместе! И за победу, которую мы посвятим памяти наших богов! За Одина, за Тора, за Бальдра, за всех богов и их порядки! – громко поддержал Хальвдан.

Все восемь кубков, а вместе с ними и кубки тех, кто уже пировал в медовом зале, взметнулись над столами, а голоса едино воскликнули «Скол!», после чего каждый осушил напиток до самого дна.

Фюн и Эта накинулись на еду, но остальные не отставали, зная, что после близнецов еда может достаться не всем. Улла припала губами к краю миски, заливая в себя похлёбку, а когда горячая жидкость иссякла, начала выбирать деревянной ложкой куски мяса и кореньев со дна.

За столом стояла поразительная тишина, будто каждый из них не ел неделями. Бьёрн и Фюн чуть не подрались за последний кусок лепёшки, неровно разорвав её пополам, но Скалль жестом указал принести им ещё, и берсерк с воином пошли на мир.

Сам же конунг ел медленно, вдумчиво, а взгляд его был прикован к столешнице, словно на ней происходило что-то интересное. Краем глаза Улла заметила, что он невольно касается тыльной стороной ладони своей груди. Теперь она знала, что скрывается за этим жестом.

Она прокашлялась, привлекая внимание всех.

– Фенрир отвез