— Ты предлагаешь мне рискнуть всем, Петр? Я же под наблюдением…

— Я предлагаю тебе, Юра, не упустить свой шанс встать на сторону справедливости. В этой войне каждый, кто думает головой, а не только выполняет приказы, — на вес золота. А ты — из таких. Ты тоже умеешь думать самостоятельно. И вы с Епифановым в этом похожи. А я редко ошибаюсь в людях. Ты же знаешь меня еще со старых времен…

Новосельский помолчал. Потом кивнул и сказал:

— Ладно. Познакомь меня с ним. Посмотрю я на твоего пророка.

— Сейчас и познакомим, — улыбнулся Угрюмов. — Тем более, что он здесь, в Калугово, куда и ты сам собираешься передислоцироваться.

— Разве? — удивился генерал.

Угрюмов объяснил:

— Я по дороге заехал в штаб Болдина и привез заодно новый приказ тебе. Займешь пока позиции вдоль Варшавского шоссе вместо отряда Ловца и десантников Казанкина.

Угрюмов отдал генералу бумагу. А через час они уже стояли на крыльце почтовой станции, глядя, как Ловец выходит им навстречу. Новосельский вглядывался в лицо майора Епифанова — молодое, заросшее усами и короткой бородкой, но с каким-то внутренним светом, который бывает у людей, знающих гораздо больше, чем положено по должности.

Последовавшая беседа с Епифановым лишь убедила генерала, что Угрюмов не соврал, и человек перед ним, действительно, необычный. Но лишних вопросов на этот раз генерал все-таки задавать не стал. Он лишь «прощупал почву», пожаловавшись на жизнь и нарочно упомянув лишний раз о своем дворянском происхождении и о постоянном надзоре со стороны властей. Но, к его удивлению, «пророк» не обратил на откровенность генерала особого внимания. Он не был ни тайным монархистом, ни религиозным фанатиком, ни, напротив, воинствующим атеистом.

Этот Ловец явно был совсем другим. Он держался с начальством необычно ровно, без всякого чинопочитания и заискивания. Знал себе цену. И Новосельский не мог отделаться от впечатления, что за Ловцом стоит какая-то сила. Грозная, но справедливая. Но что именно находится за спиной у Угрюмова и Ловца, Новосельский себе представить не мог. Хотя старый вояка умел отличать ложную информацию от настоящей, на этот раз он не чувствовал подвоха, а ощущал лишь оторопь оттого, что не понимает причину явления, которое существует объективно в лице этого необычного молодого майора.

* * *

— Значит так, майор, — сказал Новосельский Епифанову. — Сдавайте дела мне. Покажите расположение, расскажите о минных полях, о подходах, о возможных направлениях немецких атак. А после — поезжайте спокойно с Петром Николаевичем. Возле Ржева наши уже третий месяц немцев атакуют. Думаю, вы и там поможете уменьшить потери.

Новосельский вышел из штабной комнаты на крыльцо, за ним следом — Угрюмов и Ловец. Весенний воздух пах талым снегом, прелой прошлогодней листвой и дымом. Войска, разместившиеся вдоль дороги, грелись возле многочисленных костров, пользуясь тем, что низкая плотная облачность мешала немцам устраивать авианалеты. А по дороге уже потянулись с запада на восток серые колонны пленных немцев.

— Хорошо у вас тут, майор, — сказал генерал, оглядывая двор почтовой станции, где отдыхали возле огня бойцы. — Порядок. Не то что в иных частях.

— Стараемся, товарищ генерал, — ответил Ловец. — Кровью учились.

Сдачу дел Ловец провел быстро. Показал генералу все на местности, а на карте аккуратно отметил расположение, минные поля, опасные направления и тропы через болота с севера.

— Сейчас немцев с севера можно не ждать, — говорил Ловец. — Там за Калугинским минные поля и болота, а за ними местность контролируют партизаны отряда «Северный медведь».

— А вы уверены в этих партизанах? — спросил Новосельский. — Насколько на них можно полагаться?

— Вполне, — ответил Ловец. — Я вместе с ними недавно освобождал концентрационный лагерь, где держали наших военнопленных.

Новосельский кивнул и ничего больше не спросил, понимая, что знает об этом загадочном майоре слишком мало. Даже его пес со странной кличкой Афганец показался генералу необычным. Слишком умные глаза овчарки смотрели с каким-то человеческим выражением. Или все-таки так просто казалось? Но Новосельцева не покидало ощущение, что и пес этот не совсем обыкновенный.

— Афганец, значит, — Новосельский усмехнулся, погладил пса. — Что ж, удачной тебе охоты.

Он уже уезжал. За генералом приехала штабная машина, «ГАЗ-ААА» с кунгом. Когда грузовик отъехал, Афганец поднял голову, внимательно посмотрел вслед генералу, потом перевел взгляд на Ловца.

«Этот — не предаст, — передал пес мысль. — Я чую».

Ловец кивнул, погладил пса по голове.

— Это хорошо. Союзники нам нужны, — сказал он вслух.

А Угрюмов, стоявший рядом, добавил:

— И таких будет больше.

* * *

Тут начали прибывать машины, обещанные Угрюмовым. И во дворе закипела работа. Смирнов, Ковалев и Панасюк со своими взводами грузили в кузова «ГАЗ-ААА» и трофейных «Опелей», которые Угрюмов реквизировал у своих подчиненных из особых отделов, ящики с боеприпасами и продовольствием. А пес Афганец прогуливался вокруг и внимательно следил за погрузкой.

Постепенно начали подходить и части 146-й дивизии, занимая почтовую станцию под свои нужды. Но в путь пока не трогались. Угрюмов ждал еще одного важного гостя. И вскоре во главе колонны из десяти грузовиков прикатил сам майор Владимир Жабо.

Командир партизанского полка был нужен Угрюмову, чтобы лично передать ему новые распоряжения. А Жабо со своей стороны просил сопроводить в тыл колонну тяжелораненых, эвакуированных из госпиталей, расположенных вдоль железной дороги на Киров. Сама железная дорога, взорванная во многих местах, пока не функционировала. Сборы затянулись. То, что поначалу казалось простой переброской небольшого отряда, разрослось в настоящую военную операцию.

— Всего будет пятнадцать машин с нашими ранеными, — сказал Жабо. — Сейчас еще подъедут.

— Почему так много? — спросил Угрюмов, стоявший рядом.

— Госпиталя эвакуируем. Всех раненых, которых раньше было не вывезти на Большую землю, сейчас, как только возможность появилась, срочно отправляем в тыл, — объяснил Жабо. — К тому же, немцы начали артобстрелы Вертерхово. Они снова пытаются там прорваться. Будут новые раненые. А все с тяжелыми ранами, которые скопились за последние бои в окружении, эвакуируются. Вот я и решился воспользоваться этой оказией, отправить их вместе с вами под вашей охраной. Вы же подтвердили радиограммой, что возьмете их с собой.

Угрюмов проговорил:

— Я-то подтвердил. Да ты не указал количества, хитрец. Было сказано про несколько грузовиков. Вдоль шоссе до сих пор есть опасные участки. Окруженные немцы могут попробовать пойти на прорыв в любой момент.

Жабо