широким плечам, по рельефной спине, по мощным ягодицам. Он был полностью обнажен.

И он не поскользнулся.

Его вторая рука двигалась между ног. Ритмично, быстро. Я застыла, не в силах пошевелиться, не в силах издать ни звука.

Я видела, как напрягаются мышцы его спины при каждом движении. Видела, как по его коже бегут капли воды. И я смотрела.

Я смотрела на то, что он делал со своим огромным, мощным, напряженным до предела членом. Я видела его отражение в мокром зеркале напротив — его лицо, искаженное страстью, приоткрытые губы, сведенные брови. Он был полностью поглощен своим занятием.

Мамочки…

Стыд должен был испепелить меня прямо на месте. Заставить убежать! Но вместо этого по моему телу разлился липкий, парализующий жар. Внизу живота сладко заныло.

Я чувствовала, как мои собственные соски твердеют под блузкой, как между ног становится влажно. Это было самое порочное, самое запретное и самое возбуждающее зрелище в моей жизни. Я видела его. Настоящего. Без формы, без маски начальника и отца подруги. Первобытного самца, отданного во власть собственного желания.

Вдруг он откинул голову назад, и из его груди вырвался низкий, утробный стон, который ударил по моим нервам. Его тело напряглось, выгнулось дугой. Я видела, как его рука замерла, как он конвульсивно сжал ладонь, и поняла, что он… кончает. Прямо сейчас. На моих глазах.

Меня бросило в жар. Ноги стали ватными.

И в этот самый момент, тяжело дыша, он опустил голову и его взгляд встретился с моим. В отражении. Он увидел меня!

Но… Он не вздрогнул. Не попытался прикрыться. Он медленно, очень медленно повернулся ко мне лицом. Вода стекала по его груди, по торсу, по все еще твердому, влажному члену.

На его губах играла ленивая, всепонимающая улыбка.

— Понравилось то, что увидели, Аника?

Глава 8

Аника. Рыцарь

Мои ноги приросли к полу. Воздух в легких закончился. Я стояла, парализованная его вопросом и его наготой, и могла лишь смотреть.

Калеб шагнул из душевой кабины, и капли воды заблестели на его коже, как бриллианты. Он был… произведением искусства. Не идеальным, как модели с обложек, а настоящим, дышащим мужской силой.

Широкие плечи, рельефная грудь, покрытая влажными темными волосками, и узкая полоска, сбегающая вниз по плоскому, твердому прессу. На его руках вздувались вены — руки мужчины, привыкшего к работе, а не к тренажерам. И ниже…

Я судорожно сглотнула, не в силах отвести взгляд от его члена. Даже в полурасслабленном состоянии после оргазма он был впечатляющим. Мощным. Пугающим и до головокружения притягательным.

Калеб не спеша взял с крючка большое белое полотенце и обмотал его вокруг бедер. А потом он пошел ко мне. Медленно, как хищник, загоняющий жертву.

Я попятилась, упершись спиной в дверной косяк. Он подошел вплотную, и я ощутила жар, исходящий от его влажной кожи. Калеб поднял руку и коснулся пряди волос, прилипшей к моей пылающей щеке.

— Ты пришла посмотреть на меня, милая? — его голос был хриплым, низким, интимным.

— Я… я думала, вам плохо, — пролепетала я, чувствуя, как дрожит все мое тело.

— Мне было очень хорошо, — он усмехнулся, и его палец скользнул с моей щеки вниз, к подбородку, по шее, к ключице.

Он очертил вырез моей блузки, заставляя кожу под его прикосновением гореть.

— А теперь будет еще лучше. Потому что теперь ты знаешь, что ты со мной делаешь.

Его палец остановился у самой ложбинки на моей груди, и я невольно издала тихий, сдавленный стон. В его глазах полыхнуло пламя. Калеб наклонился, и его губы почти коснулись моего уха.

— Каждую секунду, Аника. Каждую секунду я думаю о том, каково это — быть внутри тебя.

Это было слишком. Слишком откровенно. Слишком жарко. Я оттолкнулась от косяка и, развернувшись, бросилась вон из его купе, из его ауры, из этого плена. Вслед мне донесся его тихий, хриплый, торжествующий смех.

Я влетела в свое купе и захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной. Сердце колотилось так, что было больно. Что это было? Что происходит?

В голове царил хаос. Этот невероятный, восхитительный, взрослый мужчина… он действительно хочет меня? Искренне? Я метнулась к зеркалу. Из него на меня смотрела испуганная женщина с растрепанными волосами и круглыми, все еще полными ужаса глазами.

Нет. Этого не может быть. Наверное, у него просто очень давно не было женщины, раз он положил глаз на… на это.

Я с отвращением смотрела на свои полные руки, на живот, который не могла скрыть даже свободная блузка, на массивные бедра. Это все игра. Жестокая игра. И она зашла слишком далеко.

Через пару часов, когда я немного успокоилась, в дверь постучала Кира. Она влетела в купе, сияя, и протянула мне вешалку с платьем, которое видимо бесстыдно спрятала от меня, когда помогала дома собирать мой чемодан.

— Время для тяжелой артиллерии!

Я посмотрела на платье. И похолодела. Розовое, то самое.

— Нет, — отрезала я. — Только не его. Все что угодно, только не его.

— Что значит «нет»? Аника, это же идеальный вариант! Оно так подчеркивает твою фигуру!

— Кира, я не надену его, — мой голос задрожал.

Именно в этом платье я была на той злополучной вечеринке. Именно когда я была в нем, пьяный Денис при всех своих дружках после порции унижений и похабных шуток ткнул в меня пальцем и громко, на весь зал, заорал: «Посмотрите на мою свинью в розовом! Правда же, убожество?»

— Аника, — Кира подошла и взяла меня за руки. — Пора вернуть этому платью силу. Пора доказать себе, что не вещь и не слова какого-то урода определяют, кто ты. Надень его. Ради меня. Ради себя.

Я смотрела на Кира, на платье, и чувствовала, как слезы подступают к горлу. Но в глазах подруги была такая вера в сказанное, что я сдалась.

Когда я вошла в вагон-ресторан, разговоры будто бы стихли. На мгновение я чувствовала себя голой под десятками взглядов. Просто шла, глядя прямо перед собой, к их столику. И я увидела его.

Калеб оторвался от разговора с Кирой и посмотрел на меня. И в этот момент весь мир перестал существовать. В его взгляде не было и тени насмешки. Только чистое, неподдельное, мужское восхищение. Калеб смотрел так, будто увидел сокровище.

Его глаза потемнели, в них появилось собственническое выражение, от которого у меня едва не подкосились колени. И в этот