крышку не удалось. – Вот и все, мистер Келман. Жаль, что у вас нет под рукой камеры. Могли бы вернуться к издателю, которому продали свою душу на этот раз, с неопровержимым доказательством того, что Фредди Мартиндейл наконец-то выброшен, как мусор, и это необратимо.

– Пожалуйста, поверьте мне… Я просто хотел извиниться.

– Извините, в свою очередь, что я не таю от благодарности! – Она отвернулась и направилась к дому.

– Миссис Булстроуд! Ханна!

Она резко развернулась, вновь полная ярости.

– Не смейте называть меня по имени! Вы разрушили нашу семью, мистер Келман, разрушили до основания. Лишили нас Джоди, моей матери, а теперь и Фредди… и моего отца тоже! У него случился инсульт, когда он узнал!

Мысли Дэвида вернулись к седому иссохшему старику на церковном дворе.

– Вы видели его, не так ли? – презрительно усмехнулась она. – Вчера он был в инвалидном кресле, когда вы подглядывали за похоронами в надежде еще что-то выудить. Потому и в траур обрядились, так? Значит, потом еще всю ночь тут ошивались? – Она покачала головой. – Таких негодяев, как вы, еще свет не видывал!

– Да я хотел сам пойти на похороны, но… все же не решился.

– Должно быть, единственный пристойный поступок в вашей жизни. – Она двинулась по дорожке.

– Простите меня… – выдавил он вслед.

Она не ответила. От дома спускался ее муж Джейсон в спортивных брюках, свитере и белых кроссовках. Встретив его, Ханна остановилась и стала что-то рассказывать, оживленно жестикулируя. Он поспешил к Дэвиду, раскрасневшись от гнева.

– Катись отсюда, Келман! Тебя нам только не хватало. Проваливай к чертям, чтобы духу твоего тут не было!

В другой раз Дэвид, возможно, принял бы вызов и остался стоять, поскольку находился вне их территории, но сейчас покорно отступил – перешел обратно через дорогу, примирительно подняв ладони. Джейсон Булстроуд продолжал выкрикивать оскорбления, пока Дэвид не скрылся из виду за деревьями у парковки.

Когда он садился в свою «фиесту», его трясло. Фредди Мартиндейл выбросился с крыши многоэтажки. Что, черт возьми, нужно было пережить, чтобы решиться на такое? Дэвида мучила совесть, но он все равно сомневался, что вся вина лежит на нем. Должна была быть еще какая-то причина, чтобы совершить подобное. Но вот, последние нескольких лет жизни Фредди Мартиндейла лежали в мусорном баке на той стороне дороги, в коробке из-под обуви, набитой, как сказала Ханна, мятыми бумагами. Обреченными пойти в топку или на свалку.

Дэвид выехал с парковки и остановился. Он посмотрел на другую сторону дороги: Булстроуды уже ушли, но разноцветные мусорные баки по-прежнему стояли на обочине шоссе у поворота на подъездную аллею, и крышка переполненного синего оставалась приоткрытой.

Дэвид задумался. Фредди Мартиндейл провел последние годы в добровольном изгнании, в ночлежке, накачанный наркотиками. Выходит, он искал сестру? Кто знает, какие факты ему удалось собрать? Дэвид посмотрел налево, потом направо. Шоссе пустовало. Он свернул налево.

Никому и в голову не придет, что бумаги не попали на свалку.

Проехав немного, он затормозил и дал задний ход. Недолго думая, остановился у мусорных баков, выскочил из машины и схватил заветную коробку. Будучи совсем небольшой, она оказалась тем не менее увесистой, а значит, плотно набитой.

На подъездной аллее не было ни души. Бросив добычу на заднее сиденье, Дэвид сел за руль и рванул с места. Лишь доехав до круговой развязки в Колчестере, он осознал, что совершил и как это может расценить семья Мартиндейлов. По спине пробежала струйка холодного пота.

Что ж, ладно – украл. Присвоил личную собственность, но, черт побери, они же сами ее выкинули! К тому же он в долгу перед Фредди, разве нет?

Впрочем, какое все это имеет значение? Обратного хода нет.

Глава 6

Шесть лет назад

Вышедший к воротам Марвин Кервин оказался точно таким громилой, каким его и представлял Дэвид. Тяжелые брови, сломанный нос, гориллоподобная фигура с мощными покатыми плечами. Только дорогой костюм и галстук давали понять, что тот явился не из джунглей.

Дэвид открыл бумажник с редакционным удостоверением и представился:

– Келман из криминального отдела.

Кервин был так занят, излучая враждебность, что удостоил карточку лишь беглого взгляда, будучи не способным отличить ее от полицейского удостоверения.

– Вашей дежурной нет на месте, – недовольно проворчал он, – куда-то вызвали по срочному делу.

– Ничего страшного, у меня только несколько вопросов к Фредди.

Охранник нажал на кнопку, и створки ворот разъехались в стороны, впуская Дэвида на подъездную аллею.

– Как себя чувствует мальчик?

– Не помрет, – буркнул Кервин.

– Крепкий паренек, если выдержал такое, – заметил Дэвид.

– Родичи хуже переживают, до смерти трясутся за Джоди.

– Полагаю, от похитителей больше ничего не слышно?

С вопросами следовало быть осторожнее. Ни в коем случае нельзя было раскрыть, что Дэвид не тот, за кого его принял увалень, но в то же время не стоило обманывать намеренно. Написать дежурной по связи с одноразового телефона и вызвать ее в полицейский участок Колчестера якобы на совещание было и без того рискованно, но там он сможет отрицать свою причастность, и никто ничего не докажет, а здесь, в доме, есть свидетели.

– Со вчерашнего вечера ничего, – покачал головой охранник.

Ага, подумал Дэвид, стало быть, похитители объявились. Вероятно, и выкуп уже назначили. Скорее всего это произошло вчера вечером после пресс-конференции, хотя никаких новых сведений следствие не публиковало.

Пройдя по аллее, они повернули направо и поднялись по широким ступеням к главному зданию. Вблизи Роузхилл-хаус еще больше походил на баронский замок, и даже его фасад был отделан старинными деревянными балками и штукатуркой так, словно над ним работали мастера из семнадцатого века. Подъездная аллея выходила на площадку из гравия с парковкой на несколько мест, а дальше раскинулась широкая аккуратно подстриженная лужайка. Стоял конец октября – скорее прохладный, чем холодный. Красные и оранжевые листья ярко выделялись в синеватых сумерках.

На лужайке за столом из кованого железа сидел мальчик в халате и с гипсовой повязкой на руке. Дэвида преследовала невероятная удача: Фредди Мартиндейл был один! Впрочем, не совсем. Высокая парадная дверь была открыта, а на пороге дородная женщина с короткой седой стрижкой вытряхивала коврик. Судя по джинсам и рваному свитеру, прислуга, возможно, домработница.

– Еще один коп, – доложил Кервин, тяжело шагая к ней. Дэвид сделал еще одну мысленную заметку: он этого не слышал! – Хочет поговорить с Фредди.

Женщина бросила на Дэвида пустой равнодушный взгляд, кивнула и ушла в дом.

Тем временем журналист сунул руки в карманы и не спеша направился к мальчику, украдкой держа в поле зрения Кервина. Последний, казалось, был не в восторге от своих обязанностей. Семья Мартиндейлов