нам есть что рассказать, – заметил Дэвид, – причем дело еще даже не закрыто.

Последнее было верно, хотя перспективы не радовали. Ральф Мартиндейл и Булстроуд не подлежали судебному преследованию – хотя Джейсон и выжил после огнестрельного ранения, пока он лежал в коме. Владимир Иванков находился где-то в Восточной Европе, и добраться до него было невозможно. Полиция опросила секс-работниц в Чатеме, но не обнаружила даже следов предполагаемой сети торговли людьми, и уж точно никакого дома на острове Шеппи, где могли содержаться пленницы.

Пока не было обнаружено и доказательств, достаточных для отмены вердикта коронера о самоубийстве Фредди Мартиндейла, в то же время адвокаты Джеймса Линча сомневались, что показаний Брайана Фэйркло и Криса Джейкокса, которые сильно пили в ту ночь, хватит для опровержения вины их клиента в убийстве Ойи Ойинолы.

Джерри Корригана арестовали за похищение Дэвида Келмана и незаконное применение огнестрельного оружия. Ему могли предъявить и более серьезные обвинения, но, видимо, он пошел на сделку с копами. Его уже не раз посещали в камере представители Королевской прокурорской службы и следователи по особо важным делам полиции Эссекса.

Возможно, именно Корриган раскрыл местонахождение Джоди Мартиндейл и намеревался дать показания против Тони Йоргенсона и Тима Блая, арестованных по целому ряду обвинений, включая фальсификацию улик, взятки, кражу со взломом, похищение и сговор с целью убийства.

Тем не менее главный приз оставался недосягаемым. Ник Торогуд уже дал несколько интервью, широко освещавшихся прессой, в которых резко осудил «клеветнические слухи, возникшие из-за неосмотрительных действий полиции», о его якобы связи с тяжкими преступлениями и заверил общественность, что будет «опровергать эти возмутительные обвинения всеми доступными способами».

В последнем интервью на фоне пышно украшенных ворот своего поместья в Хартфордшире он предстал в своем классическом имидже – сиреневом костюме, розово-голубой рубашке и галстуке с затейливым узором – и со спокойной уверенностью заявил всему миру, что будет «вести эту борьбу при полной поддержке и содействии ключевых персон из деловых кругов и мира развлечений, многие из которых возмущены тем, что их доброе имя может быть незаслуженно запятнано» из-за одного только знакомства с ним. В заключение он вперил в телекамеру взгляд, полный холодной ярости.

Было бы трудно отрицать, что это несколько обеспокоило команду «Эссекс Инквайерер», хотя эта часть расследования находилась уже не в их руках.

– Главный вопрос, – сказал Норман, – это когда же мы наконец получим эксклюзивное интервью с Джоди Мартиндейл?

Дэвид задумался. Да, конечно, интервью было бы для них высшей наградой. Ведь еще задолго до того, как подробности похищения и незаконного заключения Джоди перестанут быть предметом судебного разбирательства, другие новостные организации сумеют добыть невероятные факты дела и опубликуют их, как только будет разрешено. Единственным преимуществом команды «Иквайерер», помимо возможности рассказать свою собственную внутреннюю версию событий, была предварительная договоренность с Ханной Булстроуд, что в благодарность за приложенные усилия газета получит исключительный доступ к Джоди и, таким образом, станет единственным новостным изданием, которое представит и ее точку зрения.

– Так что с интервью? – снова спросил Норман.

– Ханна узнала, что ей не предъявят обвинения в убийстве Мары, и увезла Джоди за границу, – ответил Дэвид. – Не знаю куда – в частную больницу где-то в Швейцарии или Германии. Путь к выздоровлению обещают долгий.

Норман пожал плечами

– Мы и не рассчитывали, что это произойдет скоро.

Дэвид достал конверт.

– Уэлкс вручил мне письмо от Ханны… – Он передал листок коллегам.

Дорогой мистер Келман!

Надеюсь, вы простите мне эту безличную форму контакта, но Джоди еще не пришла в себя, и я почувствовала, что ей необходим длительный отдых, причем где-нибудь подальше от Великобритании.

Она столь уязвима сейчас, что нуждается в постоянном профессиональном уходе, а также в покое, тишине и, прежде всего, уединении.

Как вы, вероятно, понимаете, я тоже переживаю трудные времена. В общем и целом, наша жизнь разрушена. Что касается бизнеса, я осталась фактически на развалинах и вынуждена полагаться на помощь и советы тех, кого даже не знаю близко. Юридические последствия недавних происшествий просто неописуемы, не говоря уже о личной и семейной катастрофе, которая нас постигла. Я хотела бы надеяться, что мы с Джоди все преодолеем, но, увы, не могу быть уверена.

Не питаю иллюзий, что мы сумели бы выжить без вашей помощи, и уже только за это, не говоря уже о благополучном возвращении моей любимой сестры, я навсегда останусь вам благодарна!

Будь вы даже виноваты в нашей печальной истории, что, как мы теперь знаем, вовсе не так, вы и ваши коллеги сделали более чем достаточно, чтобы искупить вину стократно. Тем не менее – и я очень надеюсь, что вы простите меня и не сочтете это обманом с моей стороны, – после долгих раздумий я поняла, что не смогу устроить вам интервью с Джоди в ближайшее время или даже вообще.

Сестра прошла через невообразимо тяжкие испытания и, по словам врачей, возможно, никогда полностью не поправится, а потому заставлять ее вновь переживать обстоятельства своего похищения и заключения – не говоря уже о том, чтобы напоминать, что за этим стоял собственный отец, – было бы слишком рискованно. Джоди передает свою искреннюю благодарность и также умоляет вас не чувствовать себя обманутым.

Без сомнения, вы сочтете это жестоким ударом, однако, пожалуйста, постарайтесь понять наши обстоятельства!

Ваш друг навсегда,

Ханна Булстроуд

– Ладно, у нас еще есть наша часть истории, – махнул рукой Норман. – Напишем книгу и продадим миллионы экземпляров.

Дэвид кивнул.

– Честно говоря, я почти этого ожидал.

– Не чувствуешь себя обманутым? – спросила Нушка.

– Ну… Да какая разница! Куда важнее то, что твой обеденный перерыв закончился.

Нушка вскочила на ноги и глянула на часы.

– Черт! Мне пора бежать. – Она схватила сумочку и бросилась к двери. – Позвоню вам позже.

Они вышли на подъездную дорожку, Дэвид опирался на костыль. «Фиат» Нушки сдал назад на дорогу, быстро развернулся и умчался.

День стоял приятный и мирный, нежарко сияло позднее августовское солнце, из-за деревьев доносились веселые крики детей.

– Решусь заметить, – сказал Норман, – что ты удивительно спокойно это принял.

Дэвид пожал плечами.

– В жизни всякое бывает. Что толку дергаться?

– Ты уверен? Мы потеряли главных злодеев, а теперь и главную героиню…

– Зато добились результата. – Дэвид поковылял обратно к «складу». – Мне этого хватит, поверь.

Примечания

1

 Второе послание к Фессалоникийцам, Библия, 1:8.