Дэвид вновь переключил внимание на младших членов семьи. Когда гроб опустили, Джейсон Булстроуд отошел от могилы и встал рядом с женой, крепко обняв ее одной рукой. Он был худощавый, моложавого вида, со свежим лицом, очками в толстой оправе и волосами мышиного цвета, коротко подстриженными на висках и затылке. В общем, ничем не примечательный человек. Ханна Булстроуд выделялась куда больше. Ростом она оказалась немного ниже своего мужа, для похорон брата выбрала облегающее черное платье, которое отлично подчеркивало стройную фигуру, а светлые волосы уложила в локоны под черной сетчатой вуалью.

Мероприятие было настолько чопорным, насколько это возможно в подобных обстоятельствах.

Из-за летней жары Дэвид держал окно открытым, и помимо негромких молитв викария он мог слышать лишь жужжание насекомых. Ему ни разу не приходилось видеть большой группы людей – а на похороны собралось, должно быть, человек семьдесят, – которая вела бы себя с подобным безупречным достоинством. Глядя сквозь ветровое стекло, Дэвид задавался вопросом, каково быть человеком, по которому так скорбят. Я не такой уж плохой, постарался он уверить себя. Впрочем, иногда легче сказать, чем доказать и даже чем поверить. Особенно после осознания всего зла, что он причинил этой семье.

Прошло несколько минут, а затем мимо машины повалила толпа людей в черном.

Дэвид разглядел вблизи несколько знаменитостей. Футболист премьер-лиги с женой, лица обоих наполовину скрыты за темными очками. Известный телеведущий и известная своей откровенностью телеведущая. Дерзкий комик из Ливерпуля, ставший, к удивлению многих, знаменитым в Америке. Ник Торогуд, большая шишка в индустрии развлечений и профессиональный «прожигатель жизни», выставляющий напоказ богатства, а также заключающий сомнительные сделки в бытность трейдером, давний друг Ральфа Мартиндейла.

Тихо переговариваясь, гости рассаживались по своим машинам. Здесь были все марки и модели от «мерсов», «роллеров» и «бентли-континенталей» приближенных Мартиндейла до «шкод» и «ниссан-микра» его сотрудников. Чуть дальше по дороге Ханна Булстроуд, ее муж и охранник помогали убитому горем отцу подняться с кресла и сесть на заднее сиденье автомобиля. Когда они отъехали, в торжественную процессию влились и другие. Переключив передачу, Дэвид двинулся следом на своей «фиесте».

Он понятия не имел, зачем это делает. Душа была не на месте. Казалось, можно все уладить одним-двумя простыми словами, произнесенными из лучших побуждений. Вот только он понимал, что это будет не так-то просто. Дэвид смахнул пот со лба. Нервы были на пределе от перспективы общения с этими людьми, и чем ближе он подъезжал к Роузхилл-хаусу, их загородной резиденции, тем менее вероятным казался успех операции.

В Дедхэм-Вилидж он задержался и купил бутылку «Талискера». Кто знает, может, выпить для храбрости и не вредно. Однако, добравшись до Роузхилл-хауса, особняка первой категории, автоматические ворота которого были сегодня открыты, а длинная подъездная аллея уже заполнилась машинами и людьми, он остановился на парковке за деревьями на другой стороне Мэннингтри-роуд и стал наблюдать. Откупорил бутылку и от души приложился к виски, хотя уже знал, что подъехать ближе не решится.

Когда Дэвид открыл глаза, все было как в тумане. Он выпрямился, толком не помня, зачем сел за руль. Заметив почти опорожненную бутылку на пассажирском сиденье, нашел ответ, но особого значения это уже не имело, куда сильнее беспокоила головная боль и давление в мочевом пузыре.

Выбравшись из машины, он, пошатываясь, направился к кустам за парковкой, где обильно облегчился. Было раннее утро, но солнце уже поднялось над головой, и стоял удушливый зной. Застегнув молнию, Дэвид на минуту прислонился к машине, а затем нырнул внутрь и достал из бардачка непочатую бутылку минералки. Вода согрелась, но была хотя бы с газом, и, выпитая залпом, пришлась как нельзя кстати. Он бросил пустую бутылку обратно в машину и побрел к выходу с парковки, чтобы глянуть на Роузхилл-хаус.

Это было нечто даже для тех краев, где роскошные сельские резиденции – не редкость. Особняк выглядел как настоящее здание из прошлого: одно крыло выполнили из тяжелого камня, как будто тюдоровского или средневекового происхождения, а другое – деревянное и побеленное – в якобинском стиле. Стоял он на возвышенности над Мэннингтри-роуд, на широкой террасе среди обширных садов. В прошлый раз, занимаясь семьей Мартиндейлов, Келман выяснил стоимость этого особняка. Ральф купил его в середине 1990-х за 3,5 миллиона фунтов стерлингов, так что одни небеса знали его цену на сегодняшний день.

На подъездной аллее появилась одинокая женская фигура, почти скрытая за грудой картонных коробок в руках. Спустившись к обочине шоссе, женщина поставила свою ношу возле разноцветных мусорных баков и стала высыпать в них содержимое коробок: банки, бутылки и бумажные тарелки с объедками. Она была в тапочках, неряшливых пижамных брюках и футболке, но по длинным светлым волосам можно было узнать в ней Ханну Булстроуд.

Она еще не видела Дэвида, но у него уже неприятно засосало под ложечкой. Не успев сообразить, что делает, он двинулся через дорогу, на ходу заправляя подол мокрой от пота рубашки.

– Миссис Булстроуд! – окликнул он, сам себе поражаясь.

Она удивленно обернулась и выронила из рук коробку.

Ханна была красива и без макияжа. Пожалуй, выглядела даже лучше, моложе и здоровее, чем вчера. Однако лицо ее тут же потемнело, искаженное злобой, и Дэвид застыл на месте, не дойдя до тротуара.

– Какого черта? – прошипела она. – Что вам тут надо?

Дэвид смутился.

– Я… я хотел выразить свои соболезнования. Подумал, что было бы трусостью не сделать это лично.

– Так, так… – Она пристально посмотрела на него. – А вы явились как раз вовремя. Могу снова представить вам своего младшего братика Фредди.

– Не понимаю, – нахмурился Дэвид.

– Ну разумеется не понимаете. Ничего не понимаете, ищете только выгоду. Смотрите! Вот он, Фредди! – Она подняла коробку, обмотанную скотчем, и на какой-то кошмарный миг Дэвид подумал, что Фредди кремировали и теперь выбрасывают прах на свалку. – Вот все, что от него осталось! Обувная коробка с мятыми бумагами – груда хлама. Результат его последних отчаянных попыток разыскать Джоди. Итак, мистер Келман… – Она снова впилась в него взглядом. – Вы довольны? Или жалеете, что вам нечего больше выжать для первой полосы?

Даже чувствуя себя оплеванным, Дэвид не мог отвести от коробки зачарованного взгляда. Фредди пытался найти пропавшую сестру! И вот результат, весь итог его усилий, каковы бы они ни были.

– Журналисты вроде вас легко выбрасывают людей, как ненужные вещи, не так ли? – продолжала Ханна. – Когда их имена больше не продают газеты. Так или иначе… – Она подняла коробку и сунула в синий мусорный бак, набитый до отказа. Он был настолько полон, что коробка осталась лежать сверху, и закрыть