Время близится к ужину, а бегущая строка новостей все еще не сообщает ничего нового. Солитеру хочется взять один из своих огнеметов «Not-A-Flamethrower» и спалить телевизор.

Но вот наконец и они, подчеркнутые красным слова: «ÚLTIMA NOTÍCIA: TERRÍVEL EXPLOSÃO»[72]. Затем, когда он вскакивает от волнения, на экране появляется фасад «Vault». В прямом эфире показывают белый, как пар, гейзер, извергающийся из центра кубического здания. Это жидкий азот из большого центрального резервуара, который превращается в газ под высоким давлением, проламывая высокие стены и осыпаясь льдом и химическим снегом. Звук отключен, но Солитер воображает грохот разлетающихся окон и обрушивающихся стен, снесенных смерчем ледяного газа.

Самая низкая крыша взлетает на воздух и раскалывается на куски. Гробы взрываются от давления, выстреливают сквозь все больше увеличивающуюся центральную трещину, подобно ракетам, разлетаются на несколько десятков метров и разбиваются о землю. Репортерша, напуганная громом взрывов, кричит в микрофон, описывая то, что ей удается разглядеть. Солитеру хотелось бы увидеть происходящее вблизи, но ракурс камеры остается далеким и осторожным, и видно только гейзер. «Это я, – думает Солитер. – Это мое всесокрушающее дыхание. Я воплощение силы. Неудержимый. Всемогущий».

Когда струя иссякает и территорию заполняют аварийно-спасательные машины, Солитер тоже чувствует себя опустошенным, лишенным энергии, и ему приходится снова сесть. «Не это ли и есть счастье?» – спрашивает он себя. Не это ли то самое чувство, которое другие испытывают, гладя собаку или целуя любимую женщину?

Солитер продолжает созерцать самого себя в телевизионной трансляции, пока в изнеможении не засыпает. Проснувшись на рассвете, он чувствует себя молодым и сильным, словно напитался энергией от своей победы. Он звонками поднимает с кроватей нескольких подчиненных – они всегда должны быть активными – или до свидания, – приносит жене чай с успокоительным, а затем оставляет ее, все такую же ослабленную, в постели. Он не желает, чтобы она мешалась у него под ногами в день его абсолютной победы. Он приказывает секретарше отменить все встречи. Он не желает, чтобы что-то отвлекало его от наслаждения своим триумфом. После завтрака и тренировки в спортзале он снова просматривает новости о «Vault», подхваченные всеми международными изданиями. «Взорвался самый передовой в мире центр криоконсервации»; «Гленн Мартинес, генеральный директор „Vault“: „Мы выясняем причины аварии“»; «Взрыв разбросал обломки и тела на сотни метров».

Никто не погиб, но все замороженные тела уничтожены, сотня трупов потеряла шанс на воскрешение в далеком будущем. «Возможно, имел место саботаж», – пишет одна из онлайн-газет. «Возможно», – смеется Солитер. Когда он смотрит на большом экране видео взрыва на «Ютьюбе», жадно впитывая новые подробности, в дверь кабинета стучится дворецкий.

– Господин Танкреди, вы хорошо себя чувствуете?

Солитер замечает, что насквозь промок от пота, побагровел в лице. Он прогоняет дворецкого, но понимает, что должен снова натянуть на себя личину Танкреди, обрести отстраненность. Изображая недовольство и гнев, он звонит Гленну. Судя по голосу, француз очень занят и куда-то спешит, – возможно, ему стыдно.

– Мне очень жаль, – говорит Гленн. – Но боюсь, останки твоего сына уже не восстановить.

– Какое несчастье. Хотя бы причины известны? – спрашивает Танкреди.

– Нет. Здание полностью рухнуло, позже мы во всем разберемся.

– А что с телом твоего брата? – спрашивает он, хотя его это нисколько не интересует.

– От павильона моей семьи ничего не осталось… Прости, я должен с тобой попрощаться. Мои юристы свяжутся с твоими насчет компенсации.

– Меня заботит не это. Я не знаю, как сказать Оттавии.

– Понимаю… Прости, мне пора.

Танкреди думает, что Гленн и сам вот-вот рухнет, как здание. Его обвинят и в плохом управлении «Vault», и во всем остальном. Ему придется выплатить компенсации на сотни миллионов, не говоря уже об ущербе репутации.

Переодевшись, Танкреди отправляется на ужин с заезжим индийцем, занимающим высокое место в рейтинге «Форбс». Идеальный кандидат в члены обновленного «Эона». Днем позже Танкреди летит в Милан, чтобы получить вручаемую в отеле «Four Seasons» награду за этичные решения при интеграции своих компаний. Он со слезами на глазах произносит короткую речь, посвящая награду своему сыну. Весь зал встает и разражается аплодисментами. Он пожимает несколько рук, а затем откланивается под предлогом жены. В окружении телохранителей он направляется к выходу, но у двери сталкивается с двумя-тремя людьми, остановленными полицейским, который громко объявляет:

– Нам поступило сообщение, что в припаркованной на улице машине заложено взрывное устройство. Тревога почти наверняка ложная, но вам придется либо подождать, либо выйти через задний ход.

Телохранитель, шедший впереди Танкреди, указывает ему на задний выход:

– Сюда.

Задняя дверь ведет прямо во двор. Телохранитель сообщает водителям автомобилей новое местоположение. Открыв дверь, чтобы проверить обстановку, он видит патрульную машину с двумя вооруженными полицейскими и усатого мужчину, стоящего на тротуаре. Он показывает зажатое в руке удостоверение:

– Сантини, полиция.

– Что происходит? – спрашивает Солитер.

– Люди, которые вас сопровождают, – ваши телохранители? – спрашивает полицейский.

За спиной у него останавливается еще одна патрульная машина.

– Да. Что они сделали?

– Они вооружены. Как и ваш водитель, который припарковался перед зданием.

– У нас есть разрешения на ношение оружия, – вмешивается один из телохранителей.

– Ваши документы, пожалуйста. Посмотрим, какие у вас разрешения.

Солитер предоставляет дальнейшие разбирательства телохранителям и уже собирается уйти, как вдруг его тянут назад и через дверь, оставшуюся открытой, затаскивают обратно в здание. Он пытается закричать, но получает удар коленом в пах, такой сильный, что к глазам подступают слезы. Подняв взгляд, он видит нацеленный ему в лицо пистолет Коломбы.

– Полтора… Бах. Ты труп, – говорит она.

Затем что-то вонзается ему в шею, и все меркнет.

Когда он снова открывает глаза, двое мужчин под руки собираются погрузить его в фургон. «Пропофол», – думает Солитер. Он знает эффект этого препарата. Мужчины, которые только что протащили его по безлюдному заднему двору, тоже кажутся знакомыми, но на лицах у них банданы, как у бандитов с Дикого Запада. Распоряжается ими Коломба.

– Какого черта вы творите? – возмущается Солитер.

– Он проснулся, – говорит по-французски один из мужчин в банданах.

– С добрым утром, – говорит другой. – Ты выставил нас лохами, паскуда.

– Что вы хотите со мной сделать?

Коломба смотрит на него. В свете фонаря этого паршивого двора ее зеленые глаза мерцают, как лед.

– Вижу, ты нервничаешь, Солитер.

Ему связывают руки за спиной пластиковыми стяжками, и Коломба бросает его в грузовой отсек фургона. Забравшись вслед за ним, она закрывает дверцу, а Пьер и Франсуа снимают банданы и садятся в кабину.

Фургон освещен только тусклой светодиодной лампочкой.

– Что ты собираешься делать, Каселли? Убьешь меня? Тебе дадут пожизненное вместе со всеми этими оборванцами, которых