в хранилище. Во время перевозки мое присутствие не требуется, но я ведь, помимо прочего, еще и новый управляющий «Vault»… Они поддерживали меня после смерти Хеса, и я чувствую себя обязанным…

Коломба сунула в рот кулак, чтобы не закричать.

– Конечно… – говорит она. – Но неужели его тело полностью сохранилось?

– Нет, не совсем, только разрозненные останки. Голова почти не повреждена. Мне тяжело об этом даже говорить. По словам Марко, Оттавия надеется, что в будущем…

– Его клонируют, как твоего пса.

– Я не могу отказать, ведь они были лучшими друзьями Хесуса.

– Когда состоится передача? – спрашивает Коломба.

– Сегодня в два часа дня у них дома. Это недолго, но я точно не знаю, во сколько освобожусь…

– Давай встретимся там. Я тоже с ними познакомилась и хочу приехать.

– Уверена, что стоит? Там будет не слишком весело.

– Уверена. Дай мне адрес, пожалуйста.

Они еще какое-то время болтают, но из-за всего того, что ей приходится скрывать, Коломба не может разговаривать с ним так ласково, как ей хотелось бы, так что она сворачивает разговор под предлогом усталости, хотя позже об этом и сожалеет. Гленн не заслуживает такого отношения.

Она возвращается на диван, ставит будильник на мобильнике на шесть, и, когда он начинает звонить, ей кажется, будто она только что закрыла глаза. Балкон уже залит солнцем, Данте за отсутствием шляпы прикрыл лицо старой газетой. Она будит его, одновременно разговаривая по телефону с компанией по прокату автомобилей, в которой ей, к счастью, хотя и за бешеные деньги, удается арендовать кабриолет.

– Почему мы так торопимся? – спрашивает Данте.

Коломба объясняет ему, и он мрачнеет:

– Ладно, я поеду с тобой.

– Нет. Ты уже поговорил с ним начистоту, теперь моя очередь. Есть вещи, которые получаются у тебя лучше, чем у меня. Но противостояние преступнику лицом к лицу не твой конек.

Они приезжают в Рим, и Коломба подбрасывает Данте до дома, а затем, прежде чем вернуться к себе, заезжает на стрельбище в Тор-ди-Квинто. Новенькая за стойкой проверяет у нее документы и разрешение на ношение оружия, затем идет в оружейную и возвращается с ее «береттой», не табельной, а для гражданских, чуть другого калибра, и поясной кобурой из тех, которые крепятся за ремень брюк, оставляя на виду только рукоятку пистолета. Коломба всегда носит его за спиной, где он не бросается в глаза, даже когда она в летней одежде: быстро его оттуда не выхватишь, но ей и не нужно стреляться на дуэлях.

Это ее пистолет, и его знакомая тяжесть одновременно тревожит ее и успокаивает. Танкреди ни за что не нападет на нее в открытую, но в свете последних событий Коломба перестала принимать что-либо как данность. Она возвращается к себе в квартиру, провонявшую гнилью, потому что она не вынесла мусор, а стоит страшная жара. Приняв душ, она разглядывает себя в зеркало, так как дома у Данте зеркал нет: он бреется и завязывает галстук вслепую. Волосы немного отросли, и теперь она больше похожа не на Фуриосу, а на ту бой-бабу, которая сражалась с космическим ящером.

В этот момент ей звонит Данте.

– Я не хочу, чтобы ты к нему приближалась, – сразу же говорит он.

– Ничего не случится, там повсюду будут охранники. И Гленн со своими. Думаешь, он что-то со мной сделает у всех на глазах?

– Может, и нет… Я записал новый выпуск подкаста. Он называется «Солитер». Я рассказал обо всем, что мы знаем. В том числе об анализе его отпечатков.

– Данте…

– Не волнуйся, я не собираюсь его выкладывать. Я просто загрузил его в облако и на другие виртуальные жесткие диски, которые создал. Можешь выложить его после моей смерти.

– Ты считаешь само собой разумеющимся, что я останусь в живых?

– На случай если нет, я дал указания своему юристу. Я чувствую себя лучше, зная, что то, что мы пытались сделать, не останется неизвестным.

Тем временем на другом конце Рима Танкреди утешает жену, у которой нет сил подняться с постели, в том числе из-за бензодиазепинов, которые он продолжает подмешивать ей в еду и питье. Транквилизаторы успокаивают Оттавию, но также отупляют и затуманивают ее сознание. Порой она зовет сына, не помня, что его не стало. Танкреди иногда поправляет ее, но чаще – нет. Иногда она думает, что вышла замуж за монстра, но бо́льшую часть времени – нет.

– Мы должны устроить ему похороны, – говорит Оттавия, когда он поправляет ей подушку.

– Мы уже это сделали, разве не помнишь?

– Но гроб был пуст… Теперь, когда у нас есть его тело…

– Ему не нужны еще одни похороны. Тем более что он умер не навсегда. Сама знаешь. Через пятьдесят, сто, двести или тысячу лет, не важно, он вернется к жизни.

– Ты уверен?

– Да. Какое-то время он проспит, и мы, когда придет наш час, уснем с ним, а затем воссоединимся и будем счастливы. Мы очистимся льдом и станем как новенькие.

– Понтифик говорит, что я должна полагаться на Господа.

– Именно это мы и делаем. Бог действует через науку. Человек не может изобрести ничего против Божьей воли.

Оттавия нашаривает на тумбочке деревянные четки, подаренные ей папой на вчерашней аудиенции.

– Положи их к нему.

Он целует ее в лоб, представляя, как пробивает пулей ее череп.

– Конечно.

Солитер оставляет жену Танкреди, о котором думает как о настоящем человеке, хотя того никогда не существовало, с личной горничной, достает из сейфа в кабинете чемоданчик и через частный сад направляется к мавзолею. На указательном пальце он крутит четки. «Инструмент для подсчета молитв», – думает он. Они молятся педантичному Богу, желающему, чтобы все измерялось. Например, молитвы, которые назначает ему священник после исповедей: десять «Аве Мария», пять «Отче наш». За каждый грех – свое количество.

Но если их Бог скрупулезен, то он, Солитер, создан по Его образу, потому что он тоже скрупулезен. И терпелив. Он достигает конца каменной дорожки, где высится мавзолей в неоклассическом стиле с белым мраморным фасадом, колоннами и мраморным ангелом на крыше. Здесь покоится все семейство Оттавии до незнамо какого колена. Отец Оттавии, его тесть, перезахоронил здесь тела своих родителей и других родственников, как только заработал первую сотню миллионов. На почтовой продаже товаров, которые он, Солитер, видел в каталогах, передававшихся из рук в руки в исправительной колонии, как меню ресторана на Марсе. А теперь он, возможно, действительно отправится на Марс. Деньги его новой семьи вложены во многие космические проекты.

Танкреди отпирает дверь единственным ключом. Вот уже пару дней как