который он презирал. Вместо того чтобы убить очередную женщину, он на ней женился. И вот миру явился Марко Танкреди, благородный победитель, денежный герой, индустриальный магнат без страха и упрека.

«Гений и бессовестность – смертельно опасное сочетание», – думает Данте.

У него закончилось пиво, а все официанты заняты на пляже. Данте собирается встать и пойти выпить в другом баре, как вдруг понимает, что он уже не один. Ощущение, будто за спиной у него кто-то есть, настолько сильно, что он готов выпрыгнуть за борт.

Он оборачивается. Ему улыбается прислонившийся к фальшборту Танкреди.

14

Внутренний термометр Данте закипает. Адреналин заглушает все мысли, кроме одной – о бегстве. Сам не зная как, он оказывается на ногах, в метре от Танкреди, изо всех сил пытаясь успокоить мозг. «Если бы он хотел меня убить, он бы уже это сделал, – думает Данте. – Если бы он хотел взорвать яхту, его бы здесь не было». На уме у него что-то другое.

– Ты пришел рассказать мне о своем плане по захвату мира?

– Не понимаю, о чем вы. Я просто хотел с вами поздороваться, господин Торре, – говорит тот.

Но его личина тут же сползает, потому что он улыбается так, как не улыбается Танкреди. Это улыбка Россетти, Хавьера, Солитера.

– Боже, как мне нравятся умные люди. – Он показывает Данте то, что держит в руке. Это пистолет-электрошокер прямиком из научной фантастики, стреляющий гарпунами, которые цепляются за одежду и выпускают разряд тока в несколько миллионов вольт. – У тебя ведь нет проблем с сердцем?

– Нет, – отвечает Данте.

– Но это все равно больно, так что будь паинькой.

За фальшбортом сияет искусственный пляж. Коломба сидит, опустив ноги в воду, и разговаривает с Джо. Его не видно в темноте. Что, если он закричит? Там шум моря, музыка… В баре нет ни души, официанты…

– Сядь, пожалуйста, – говорит Танкреди, прервав вихрь его мыслей.

Сам он садится на шезлонг напротив.

Мимо проходит матрос в форме, но не обращает на них внимания – слишком привык к порокам гостей.

– Полагаю, это Ланцони сказал тебе, что мы здесь.

– Он считает меня своим другом, – говорит Танкреди.

– Но Солитер никому не друг, – говорит Данте, делая упор на этом прозвище.

– Человеку, который прозвал меня так в колонии, я выпустил кишки. Будь паинькой. Не все, что я сделал, вышло наружу. – Он кладет пистолет на колени и откидывается на спинку шезлонга. – Человек из силосной башни… Похищения, психиатрические клиники… Ты провел больше времени взаперти, чем на свободе.

– Это не секрет.

– Ты фрик. С чего тебе взбрело встать мне поперек дороги?

– В двадцатые годы в Великобритании был такой альпинист – Мэллори. Он хотел покорить Эверест. Когда его спрашивали почему, Мэллори отвечал: «Потому что он есть». Вот и ты просто есть. А я считаю, что такие, как ты, не должны находиться на свободе.

– Я твой Эверест. Красивая метафора.

Голос у него все еще тот же, что у Танкреди, но манера говорить изменилась. В ней нет никакого жеманства, исчезло и слегка испанское звучание некоторых согласных. Манера движений тоже другая. Если от Танкреди исходило спокойствие и отчужденность, то Солитер похож на зверя, готового обнажить когти.

– Я начал изучать тебя после того, как увидел на поминках Кристины. Я очень быстро разбираюсь в людях и сразу настраиваюсь на их частоту. Но в твоем случае я фиксировал только помехи. Ты не похож на… – Танкреди указывает на группу на пляже, – одного из них.

Они. Социопат и нарцисс с комплексом превосходства и иллюзией всемогущества. Данте решает придерживаться этого направления. Он должен понять.

– А ты – да. Причем чересчур.

– Если говорить как они и вести себя как они, они принимают тебя за своего. Это легко, тебе стоит попробовать.

– С чего ты взял, что я хочу стать одним из них? – Притворяясь, что перечит ему, Данте на самом деле провоцирует его на откровенность. – И для меня это не так легко, как для тебя.

– Не думай, что это так уж легко. В молодости мир был для меня супермаркетом, где я ни за что не платил. Но потом это стало работой. – Танкреди выдает улыбку, которую видели немногие. Улыбку, которой он обязан скальпелю, не оставившему от обезображенного парнишки и следа. – Мне пришлось выкопать много ям и трахнуть много шлюх, чтобы стать тем, кто я сейчас. Но теперь мне больше не нужно это делать. Я не более опасен, чем любой другой миллиардер на Земле. – Солитер наклоняется к нему и дружески похлопывает его по колену. Данте с трудом удерживается от того, чтобы снова не вскочить. – Вот почему ты должен был оставить меня в покое.

«Солитер по-своему пытается договориться», – думает Данте.

– В обмен на что?

– На то же, что я даю всем остальным, кто на моей стороне. Экономическое благополучие, защита. Даже этому кретину Корнеа я давал информацию о кругах, о которых он мог только мечтать. Разумеется, потом мне пришлось его убить, чтобы он меня не выдал. Он считал меня архитектором олигарха.

– Почему же ты не предложил экономическое благополучие Веронике, вместо того чтобы сбросить ее в Тибр?

– Потому что она была наркоманкой. На наркоманов нельзя положиться. Узнав меня в аэропорту, она съехала с катушек. Я успокоил ее, мы весело провели вечер. Я угостил ее коксом, мы снова подружились. Но этот идиот стюард видел, как мы ссорились, а потом она сделала странный звонок Хесусу. Мне пришлось уладить ситуацию, которая начала выходить из-под контроля. Я не мог этого допустить.

– Только из-за звонка Хесусу…

– Звонку он не придал никакого значения. Он рассказал мне, что она звонила, и мы посмеялись. Но после того как я убил Веронику… Хес стал подумывать, что я превращаюсь в проблему.

Данте не может разгадать этого человека. Правда или ложь?

– Хесус знал, кто ты?

– Конечно. Он узнал меня, когда мы встретились на моей свадьбе. Лицо я изменил, но он был единственным из той кучки слабоумных недохудожников, кто меня действительно интересовал. Он был знаменитым футболистом, и мне показалось полезным завести такого друга. Когда ему было что-нибудь нужно, я ему это доставал.

– Почему он не сдал тебя полиции, когда увидел снова?

Танкреди поднимает брови:

– Что за странный вопрос? Сразу видно, что ты так и не приспособился к жизни во внешнем мире. С чего бы ему?

– Потому что ты убил Аннабель.

– Грехи молодости, и я не был его врагом. Скорее, то, что он знал, кто я, давало