– А не было ли там женщины по имени Вероника Болдини?

Ланцони усмехается:

– Кого, художницы? Да, была. Очень заводная, даже слегка чересчур. Пила не просыхая, зато по вечерам становилась душой компании. Хесус позвал ее под предлогом того, что она сможет выставить свои картины, но на самом деле хотел пригласить ее в клуб миллиарда.

– О чем ты? – спрашивает Коломба. – О тех, кто платил за дом в Антарктиде?

– Черт, ну ты и детектив! Умоляю, работай на меня. Я дам тебе втрое больше, чем Гленн, – говорит Ланцони.

– КоКа, три миллиона могли бы нам пригодиться, – произносит Данте таким серьезным тоном, что Ланцони успевает на мгновение забеспокоиться.

– Прекрати… И она в него вступила? – спрашивает она, обращаясь к Джо.

– Какое там. Не то чтобы это имело значение. Вы ведь знаете, что она умерла?

– Да.

Ланцони пожимает плечами:

– Послушайте, меня это совсем не удивляет. Она пила как лошадь. Ей нравилось быть художницей, но на продажи картин ей было наплевать, а уж на криоконсервацию в Антарктиде и подавно. Она завещала, чтобы ее прах бросили в Марианскую впадину.

– Значит, вы с ней дружили.

– Можно сказать и так. А что?

– Она не говорила тебе ничего странного? Ее что-нибудь беспокоило? – спрашивает Коломба.

– Так ты думаешь, что ее тоже убил Корнеа? Она была богата, это да, ее отец владеет довольно крупной компанией по производству комплектующих. Но такое мне и в голову не приходило.

– Нет, я не думаю, что ее убили, – лжет Коломба. – Но мне нужно расставить галочки, – слегка невпопад добавляет она.

– Так или иначе, нет. Ничего странного я от нее не слышал.

– А с Хесусом ты о ней говорил?

– Тебе не кажется, что это уже похоже на допрос? Я-то предполагал, что мы мирно поболтаем.

«Брехня», – думает Коломба. Затем заставляет себя улыбнуться:

– Извини, Джо, я просто пытаюсь разложить все по местам, и твои ответы мне очень помогают.

– Ладно, но потом мы с тобой выпьем без твоего… защитничка. В качестве вознаграждения.

– Потом. А сейчас не сбивай меня. Что говорил о ней Хесус?

– Что она его подруга по учебе. И клянусь, он мне сказал, что она уже тогда была оторвой. Типа королевой экстази.

– И часто они встречались?

– Нет. Насколько я понял, они случайно пересеклись спустя много лет, и она его напрягала. Виду он не показывал, потому что хотел, чтобы она вложилась в проект, но по характеру они были совершенно несовместимы. Хесус рано ложился, вставал на рассвете, чтобы сделать зарядку, и говорил только о двух вещах – о бизнесе и о долголетии. А она – сама понимаешь… Тем не менее он тоже пришел на ее похороны.

Коломба навостряет уши:

– Ты туда ходил?

– Да. Там было полно народу, все с прибабахом. Сколько-то художников, но и просто ее знакомые тоже. Одеты все были кто во что горазд, чуть ли не как на маскараде. Представь себе, один, босой, был одет как индеец, а еще один – как пилот.

– Может, как стюард? – спрашивает Данте, стоящий у фальшборта.

Его силуэт четко вырисовывается на фоне солнца. Шляпу он снял, и блики придают его волосам оттенок плавленого золота.

– Возможно.

– Ты разговаривал с Хесусом после похорон? – спрашивает Коломба.

– Нет, мы разделились. Он ненадолго остался с родней Вероники, а я был не настолько близко с ней знаком.

– А в последующие дни ты его видел?

– Нет. То есть да. Я видел его за ужином. Так сказать, на последней вечере, но это ты уже знаешь.

Ланцони подзывает официанта и заказывает колу без сахара. Данте еще не допил свой «московский мул», от которого, судя по выражению его лица, остался не в восторге. Тем не менее он расправляется с ним одним большим глотком и просит бутылку водки «Белуга» и немного льда, заявив, что нужные пропорции отмерит сам. Коломба заказывает кофе, за что Данте вполголоса ее осуждает.

– Хорошо, мы почти закончили. Давай на минутку вернемся назад. Кто был на собрании «Эона»?

– Нас было человек пятьдесят.

– Ты всех знал?

– Я не знал почти никого. Потому-то я и присоединился к клубу миллиона – столько стоил доступ. Я же говорю, я богатый бизнесмен, но с некоторыми людьми я не мог бы познакомиться иначе. Как бы тебе объяснить… Я занимаюсь бизнесом, который придумали они.

– Ясно, – не особо впечатлившись, говорит Коломба. – Мне нужен полный список.

– Дорогуша, это уже куда серьезнее, чем несоблюдение конфиденциальности, – качает головой Ланцони. – Если я назову определенные имена и об этом станет известно… скажем так, передо мной закроется много дверей.

– Расследование неофициальное, никто ничего не узнает.

– Скажи мне, кого ты ищешь и почему, и посмотрим, чем я могу тебе помочь.

– Мы ищем сообщника Корнеа, – отвечает Коломба, прибегая к своей обычной отговорке. – Мы полагаем, что кто-то из окружения Хесуса снабжал его информацией.

– Но ведь на собрании клуба были только мы, – потрясенно произносит Ланцони.

– Кто «мы»?

– Люди при деньгах, КоКа, – объясняет Данте, тряся шейкером. – Кто-нибудь хочет «водку-мартини» с капелькой мартини?

– Нет, спасибо. Если я хочу коктейль, я доверяю его приготовление своему бармену. Вон он там, я переманил его из нью-йоркского бара «5ive Spices», – говорит Ланцони.

– Я учил барменов из нью-йоркского «5ive Spices». Само собой, на онлайн-курсе. Если когда-нибудь еще там будешь, глянь на мою фотографию с автографом. Она висит у них за стойкой, – говорит Данте.

– Это тоже туфта, верно? – спрашивает Ланцони у Коломбы.

– Нет, правда, – отвечает Коломба, которая понятия не имеет, так ли это. – Значит, ты считаешь, что все члены клуба миллиона и миллиарда выше всяких подозрений?

– Да.

– Давай вместе пройдемся по списку.

– Ни за что. Ты меня не заставишь. И ты не там копаешь. Ей-богу, – говорит Ланцони.

Коломба в очередной раз жалеет, что больше не может посветить жетоном. Или даже пистолетом.

– Джо, ты усложняешь мне задачу. Так не пойдет. Да, я не могу тебя заставить, зато могу заложить. Я знаю, что ты связан с «Эоном», и перед тобой у меня нет никаких обязательств по неразглашению. Данте, можешь рассказать об этом в своем блоге?

– У меня пять миллионов подписчиков. – Данте подходит к ним и опирается на канат толщиной со свою руку. – Но я склонен к компромиссам. Давай ты назовешь нам всего одно имя. Только, чур, без вранья, иначе никакого пряника.

– Всего одно имя… Чье? Как я могу назвать имя одного конкретного человека? Откуда мне знать, что он именно тот, кто вам нужен?

Коломба озадаченно смотрит на Данте:

– Хочешь описать его?

– Нет, мы будем