Кристина Ринальди звонит мне. Но она тоже не догадывается, что Солитер ее подстерегает.

– И он сжигает ее заживо. Мы не знаем, встречались ли Вероника и Хесус раньше, но точно знаем, что они вместе были на Сицилии, а сразу после этого начались убийства. По всей вероятности, с Солитером они столкнулись там. – Данте краем глаза поглядывает на Коломбу – это самое большее, на что он отваживается во время вождения. – В чем дело?

Коломба фыркает:

– Фернанда Мартинес солгала насчет Сицилии. Она сказала, что ничего не знает, но я ей не верю. Я пыталась выпытать у нее что-нибудь еще, но она удалилась в свои покои…

– Ты обсуждала это с Гленном?

– Нет.

– Разумеется, ты же не хотела ранить его чувства, – произносит Данте самым нейтральным тоном.

Коломба замахивается на него термосом:

– Я с ним не обсуждала, потому что он ничего не знает. Мать до сих пор считает его маленьким мальчиком. И я спрашиваю себя, что она от него скрыла. Мари на Сицилии не было, правильно?

– Нет, она не поехала. Это единственные выходные за тысячелетие, когда она не была с начальником, что само по себе интересно.

– Возможно, кому-то известно об этом больше, – говорит Коломба. – Мне нужно сделать пару звонков.

8

Коломба и Данте почти добрались до швейцарской границы, но разворачиваются и едут обратно, хотя и не до самого Парижа. Останавливаются они на aire de service[66] под Бельфором. Здесь живет Пьер, телохранитель Хесуса – точнее, бывший телохранитель.

– Меня уволили, – рассказывает он, сидя за столиком под открытым небом рядом со стоянкой для грузовиков. На дворе час ночи, и все пьют кофе Данте из пластиковых стаканчиков. – И не только меня, а всех коллег, которые охраняли Мартинеса. В том числе Франсуа. Он живет в Лионе и тоже вернулся домой, чтобы немного отдохнуть.

– Мне очень жаль, – говорит Коломба, хотя и понимает, что это было неизбежно.

– Все в порядке. Мы бы все равно ушли. Если ты не уберег клиента, пусть даже от серийного убийцы, это всегда позор. Франсуа сказал, что, если он вам понадобится, вы можете ему позвонить.

– Это зависит от того, что ответишь на наши вопросы ты, – говорит Коломба.

– Это зависит от того, зачем мне отвечать. Следствие нас оправдало, ясно, что мы ни в чем не виноваты, но ты продолжаешь расследование. Кого ты ищешь? Крота?

– Сообщников Корнеа. Не знаю, читал ли ты о нем, но я ищу их не среди вас, – отвечает Коломба. – Ты не зеленый новичок и по вопросам поймешь, пытаюсь я тебя подставить или нет.

– Ладно, валяй.

– За месяц до смерти господин Мартинес на два дня летал на Сицилию.

– Да, конечно. После чемпионата страны по теннису. На собрание.

– Что это было за собрание?

– Не знаю, шеф нам не сказал. Он никогда не рассказывал нам о своих делах. Но оно было закрытым и проходило на курорте. Мы оставили его в аэропорту Катании. А потом прилетели его забрать.

– Разве вы его не сопровождали?

– Нет. Его сопровождала местная служба безопасности.

– То есть он летал не на выставку?

– Ни о какой выставке я не слышал.

– Мари сказала, что он собирался встретиться с друзьями.

– Может быть, они были на том собрании.

– Почему ты не рассказал нам об этом раньше?

– С какой стати? При чем тут Сицилия, если он умер в Милане в криосауне? Пока не объявился этот сволочной серийный убийца, все думали, произошел несчастный случай! – Пьер повышает голос, наклонившись к ней. – Мы ни хрена не знали, ясно?!

Данте украдкой подбирает с земли камень, но Коломба и бровью не ведет:

– Не ори мне в лицо. Я под тебя не копаю, так что не нарывайся.

Пьер тяжело откидывается на спинку стула:

– Ладно.

– Часто ли бывало, что вы, телохранители, его куда-то не сопровождали?

– До этого случалось всего однажды. Я тогда только недавно начал на него работать. Но в тот раз мы были не на Сицилии, собрание проходило в нью-йоркском отеле. Туда он тоже нас не взял. Но мы тогда не улетели, а ждали в отеле с другими коллегами.

– Ты знаешь, кто еще был на Сицилии? Кто присутствовал на собрании, помимо господина Мартинеса?

– Нет. Он нам не сказал.

– А на собрании в Нью-Йорке?

– Тоже не знаю. В отеле мы видели только некоторых из их телохранителей.

– А имен своих работодателей вы друг другу не называли? Типа «я охраняю такого-то» и тому подобное?

– Какие-то имена вроде бы звучали, но так сразу и не вспомнишь…

Данте роняет камень, который все это время держал в руке. Камень со стуком ударяется о ножку стола, отчего дребезжит пепельница. Оба оборачиваются на него.

– Извините, можно мне вклиниться в ваш дуэт? Месье Пьер, если я зачитаю список имен, вы скажете мне, какие из них кажутся вам знакомыми?

– Давайте попробуем.

Данте начинает читать вслух с планшета, и примерно на четвертом имени до Коломбы доходит, что он задумал. Но она помалкивает. Пьер узнает двоих. Оба – крупнейшие предприниматели.

– Это был список членов «Эона», – говорит Коломба, после того как они снова сели в машину, на этот раз чтобы отправиться в Италию; ведет она, а Данте упирается в лобовое стекло ногами. – Проект еще в силе!

Данте кивает:

– Хавьер, или как там его сейчас зовут, один из них.

9

В расписанной фресками передней Коломба щипает себя, чтобы не уснуть в полумраке и тишине. Она выехала из Рима после всего четырех-пяти часов сна. Ее тошнило при мысли о том, чтобы снова сесть за руль и отправиться в Импрунету, но Принц назначил ей аудиенцию на шесть утра. Данте ехать отказался: после пребывания среди людей он нуждался в отдыхе и уединении.

Дворецкий открывает дверь, и Коломба следует за ним в спальню, откуда выходят несколько человек в белых халатах. Принц сидит в том же кресле, что и в прошлый раз, с прикрепленным к подлокотнику деревянным подносом с капучино и хрустящими хлебцами, которые он намазывает джемом. На нем все тот же камчатный халат.

– Я видела врачей… Все хорошо? – спрашивает Коломба.

– Они говорят, что у меня здоровье как у сорокалетнего, но делают это только потому, что я им плачу́… – Он едва удостаивает ее взглядом. – Они просто насыщали мою кровь кислородом. Попробуйте такую терапию – и почувствуете себя крепкой, как львица. И аппетит появится звериный. Сделайте лицо попроще и садитесь! Вас покормили?

– Да, спасибо.

Ринальди кивает