чтобы узнать, куда он подевался. В конце концов я выяснил, что Россетти отправился в Аргентину на грузовом корабле. И что он в розыске еще и в Италии.

– За те аферы, о которых ты говорил?

– Нет, за убийство, которое произошло, когда Солитер еще был в Риме, между приютом и побегом, – отвечает Беру, разом опрокинув в себя бокал вина. – Убит был некий marchand de sommeil, который находился под следствием за дачу взяток, фиктивное банкротство, уклонение от уплаты налогов… Кто-то прикончил его и обчистил сейф.

– Кто такой «продавец снов»?

– Так называют тех, кто строит убогие дома и селит там по десять человек в комнате. Это был один из белых воротничков, которые завели дружбу с Солитером в тюрьме. Но на Солитера никто не думал, пока несколько лет спустя не появилась какая-то новая криминалистическая технология и не всплыли его отпечатки. Скорее всего, деньги этого типа понадобились Россетти как раз для того, чтобы покинуть страну и купить наркоту на продажу.

– Ты сообщил об этом итальянской полиции? – спрашивает Данте.

– Если бы я знал, где он, но не мог поймать его силами своих людей, я бы, конечно, сообщил. Но я не знал ни хрена, а потому ни хрена и не сообщил. Сам знаешь, как все устроено.

На самом деле Данте не знает, но кивает. Его голову наполняют образы Солитера, тени, которая убивает Корнеа, закладывает бомбу в самолет, убивает Хесуса, подпирает дверь криосауны ногой, подменяет лекарства старику, поджигает Кристину Ринальди, стреляет из огнемета.

– Как был убит marchand de sommeil?

– Кажется, его задушили… Погоди. – Беру перелистывает страницы тетради. – Ах да. Его сунули лицом в ведро с цементом. Итальянская полиция сначала решила, что с ним разделалась мафия в наказание за какое-то проваленное дело.

Цемент для строителя.

Снова «око за око».

6

Прежняя комната Гленна, где он жил до окончания учебы, находится на верхнем этаже особняка. Ставни увиты плющом, мебель осталась прежней, а в рамках на стенах все еще висят два плаката с изображением Хесуса: на одном тот одет в футболку «Пари Сен-Жермен», а на другом – в футболку «Реал Мадрид». Оба надписаны шуточными автографами.

Они пообедали с Фернандой на террасе, а затем та ушла прилечь, и Гленн, сдерживавшийся в ее присутствии, дает волю тревоге. К счастью, он нашел свой старый эспандер, одну из тех стальных пружин, которые нужно сжимать, чтобы укрепить (возможно) мышцы предплечья, и стискивает его то одной рукой, то другой, чтобы снять напряжение.

– Каждый день всплывает какой-то новый бред. Аннабель была наркоманкой, Хесус якшался с барыгой, мать до сих пор относится ко мне так, будто мне два года…

– Моя мать до самой смерти вела себя так же, а я тогда уже служила в полиции, – говорит Коломба.

– Ты считаешь правильным ворошить прошлое моей семьи?

– Я считаю правильным искать правду о смерти твоего брата, Аннабель и всех остальных.

– Я думал, что уже нашел правду. Но вы с моей мамой устроили мне холодный душ реальности. – Гленн бросает пружину на пуф, но она, недолетев, с громким стуком падает на пол. Гленн подбирает ее и кладет обратно на старый письменный стол. На паркете осталась вмятина. – Извини.

Коломба садится с ним рядом и обнимает его:

– Здесь нет бассейнов…

– Есть, но под открытым небом… и у мамы он зарос кувшинками, потому что, по ее словам, Природа наполняет ее энергией, когда она купается… А если я попрошу тебя отступиться?

– Я этого не сделаю.

– Почему?

– Потому что, возможно, убийца существует и орудует вот уже тридцать лет. Кому-то пора его остановить.

– Ты же говорила, что больше не хочешь об этом думать, что для тебя это пройденный этап.

– Я пыталась, Гленн. Я цеплялась за надежду, что мои сомнения безосновательны. Но у них есть основания.

– Если бы не приехал твой друг…

– Но я знала, что он приедет, если что-нибудь найдет. Я каждый день ждала, что он появится, потому что таков уж он, ни за что бы не отступился.

– Но ты все еще можешь.

Коломба прикусывает нижнюю губу. Она не любит говорить о себе, о прошлом.

– Однажды Данте похитили. Я говорю не о том, что случилось с ним в детстве, а о времени, когда мы уже были знакомы.

– Ясно…

– Похититель ввел его в искусственную кому и держал в таком состоянии много месяцев, привязав к специальной кровати, которая переворачивала его и обеспечивала вентиляцию легких…

– Боже…

– Он не мог пошевелиться. Не мог позвать на помощь. Ему становилось все хуже, он так бы и умер. Но я нашла его, потому что упрямо продолжала поиски. Хотя все считали, что я спятила.

– То есть ты хочешь продолжить расследование из упрямства.

– Это хуже, чем просто упрямство. Если бы я не нашла Данте, то, наверное, сама бы умерла, ища его. Я бы не смогла остановиться. Я никого бы не послушала и не прекратила бы поиски, потому что была убеждена, что где-то меня ждет правда. – Коломба смотрит на него. – Когда я от тебя сбежала, я сбежала от этой части себя. Я боялась, что потеряю себя, что гоняюсь за собственными призраками, а не за чем-то реальным. А теперь что-то реальное появилось – убийца, который обманул всех в своих целях, который лишил жизни подростков только ради того, чтобы замести следы. Я не могу позволить ему остаться безнаказанным.

Гленн целует ей руку.

– Если ты так решительно настроена продолжать поиски, давай искать вместе, – говорит он. Почти те же слова ранее произнес Данте. – Я не оставлю тебя одну.

Коломба напрягается:

– Это моя работа, а не твоя.

– Вот именно, ты работаешь на меня. И я хочу быть рядом. Речь о моем брате, о моей семье.

Взгляд Коломбы изменился, выдерживать его стало тяжело. В ее зеленых глазах сверкают молнии.

– Ты должен выбрать, кем ты хочешь быть для меня. Хочешь ли ты быть моим шефом или кем-то еще.

– Я не приказываю тебе, а просто прошу.

– Гленн, я не могу выполнять свою работу в окружении отряда телохранителей. И никуда не возьму тебя без охраны. Какое-то время мы притворялись, что ты обычный человек, но это не так. Ты управляешь многомиллиардной империей, у тебя есть обязанности, отличные от моих.

– А кто защищает Данте? Его втянуть ты не побоялась, – возражает Гленн.

– Его защита – это я, но я не могу защищать еще и тебя. И не хочу. Я хочу, чтобы у тебя была другая роль в моей