— В контейнере, в отдельном, — сообщил Валерон. — Кстати, я вот подумал, что нужно тебе потренироваться в разрушении Скверны и снятии клятв. У нас всё равно скверников слишком много, как раз излишек пойдет на опыты. И контейнер освободишь хотя бы один.

Вопрос со снятием клятвы продолжал оставаться открытым, поскольку было совершенно непонятно, почему ее удалось вытащить только у Поваркова. Насколько я понял, в этом вопросе на помощь целителя рассчитывать было бесполезно, так что, может, и имело смысл заняться проверками на менее ценных скверниках.

Я совместил собранное Валероном и мной и получил на выходе полную реликвию Щепкиных, которую оставалось только активировать. Вставал вопрос, когда это делать, поскольку, чует мое сердце, если я соберу ее завтра, то с Гуляева станется обвинить меня в разрушении. Мол, сам разрушил, сам собрал — и всё для того, чтобы получить уважение причитающее тому, кто восстанавливает реликвии. И великий князь его не просто поддержит, а еще и предъявит собственное обвинение. Уж он-то точно знает, как погиб сын. Погибающих людей было жалко, но если я подставлюсь, их погибнет куда больше.

Кстати, о великом князе…

— Пауки пришли с инициативой. Установить на Яшу пространственный карман, в котором пронести тебя к великому князю.

— Меня? Как какого-то паршивого скверника? — оскорбился Валерон.

— Пронести в личные апартаменты великого князя с ценностями и сейфами, — намекнул я.

— Это уже звучит интереснее, — признал он. — И много там ценностей?

— Тебе же наверняка Митя рассказывал.

— Да что он там рассказывал. Пойду уточню. Заодно проверю, насколько там удобно в чужом пространственном кармане-то.

Испарился он сразу же, вдохновленный идеей покончить с великим князем немедленно. Да еще и забрать его ценности в качестве компенсации. Куда только усталость делась. Даже контейнер со скверниками для эксперимента не оставил. Но заниматься допросом в Святославске я всё равно не стану. Конечно, Хикари прикроет, но существует ненулевая вероятность того, что кто-то увидит допрос. Такие вещи нужно делать на своей территории. В Камнеграде или в поместье под Озерным Ключом. Скорее в поместье, потому что в Камнеграде уже есть посторонние — те же жители или приехавшие на разведку торговцы. А вот в поместье уже всё обкатано, можно сказать. Посторонние ничего не увидят. Да и если удастся ликвидировать великого князя, необходимости в том, чтобы торопиться, больше не будет. Мечты, мечты… Увы, в этой организации он не один, и не один он имеет прямой выход на бога. Да, из скверников он самый высокопоставленный, после его ликвидации остальным станет сложнее действовать, но именно что сложнее, потому что организация не развалится и не затаится. Разумеется, сложности там возникнут, потому что часть ниточек ведет именно к великому князю. Но тот же Саморядов стоял в организации скверников на одном уровне с великим князем. А был еще и некий Долгин. Тоже, кстати, в княжестве Молчановского. Не потому ли это княжество и пустили под зону, чтобы скрыть следы? Что там такого происходило?

Размышления не мешали мне собирать артефакт. Был он достаточно сложным и состоял из нескольких артефактных блоков. Некоторые из них требовали полной сосредоточенности, а другие — всего лишь аккуратности.

Я как раз закончил один и разминал руки, чтобы приступить к следующему, когда ко мне вошел Николай Степанович.

— Князь Верховцев хочет вас видеть, — пафосно сказал он.

— Так пусть заходит, — удивился я.

— Сюда? — удивился в свою очередь Николай Степанович. — Это личное помещение. Посторонних сюда не зовут.

— Верховцев не посторонний. Пожалуй, я могу считать его другом.

— Он князь. Пока ваши интересы совпадают, Петр Аркадьевич, вы друзья, но стоит им разойтись…

— Думаю, Николай Степанович, в этом случае мы сумеем найти компромисс. Так что проводите его сюда. Не буду же я бежать в кабинет только для того, чтобы с ним переговорить?

Николай Степанович неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал, отправился за Верховцевым. Конечно, у него опыта побольше, но я не видел в Верховцеве того, что могло бы перерасти в гниль в наших отношениях. Да и клятва обоюдная, не даст нам друг другу гадить.

Как оказалось, Верховцев за это время успел купить и карту княжества, и карту города. Да еще и газет набрал.

— Пишут, что из столицы у Молчановских вообще никто не вышел. Судить пока рано, поскольку люди вышли только с окраин княжества, но говорят, что в этом княжестве была особенно сильная волна. И твари такие, которые раньше так близко к границе не забирались.

— Особняк должен был выстоять…

Почему-то высказанное вслух, это начало казаться маловероятным. Слишком много ниточек вели в княжество Молчановского, и слишком удобный случай оборвать их все разом. Вряд ли скверники упустили этот шанс. Взрывали реликвию Молчановских они не для того, чтобы спасти эту семью.

— Если не отключили защиту, — высказал мои подозрения Верховцев.

— Завтра сразу и проверю, — решил я.

— Хотел бы я полететь с тобой, но, увы, — расстроенно сказал Верховцев.

— Ничего там хорошего нет. Выглядит всё примерно так, как было при нападении на убежище рядом с Колманском.

Имя Дмитрия Резенского мы не произносили, даже когда были уверены, что разговор никто не может подслушать. Потому что никому не стоит знать, как тот на самом деле погиб. С Резенских еще станется объявить вендетту если не Верховцеву, то мне точно.

— Петр, я прекрасно понимаю, но хотел бы поучаствовать именно в спасении людей. К Заварзиным мы тоже ходили. Не в твоих масштабах, конечно. Прошлись по краю, но около десятка людей вытащили.

— Сейчас я могу делать то же почти без риска. К сожалению, не в тех масштабах, что хотелось бы. И не всем нравится вариант с путешествием в стазисном контейнере.

— У таких всегда есть альтернатива — остаться в зоне, — заметил Верховцев. — Петр, ты никого не обязан уговаривать. Не хотят — пусть выбираются сами. Жестче надо быть.

Принесенные им карты мы разложили, но я раскрыть их не успел, потому что мы даже разговор не закончили, как в мою мастерскую буквально влетел взбудораженный Николай Степанович с известием, что меня срочно вызывают во дворец к императору лично.

— Гуляев, — обреченно сказал я. — Наверняка до императора добрался Гуляев с требованием немедленного освобождения его княжества. Если нельзя договориться, значит, можно приказать.

Еще и наверняка