руками и явно не собирался немедленно идти отбивать своих близких из лап тварей зоны.

— Александр Владимирович, я хотел бы вам чем-нибудь помочь по возможности. С учетом способностей моего питомца возможна помощь в эвакуации вашей семьи.

— Петр, — он заплакал, что было неожиданно, — если это возможно, то благодарность моей семьи будет огромна. Я не знаю, удалось ли семье сына выбраться. Не знаю, что с ним. Одно известно — из зоны он не выходил.

— Мне нужна карта вашей столицы и вообще княжества, — сказал я. — Чтобы не бродить и не терять времени.

— Сейчас.

Он засуетился. Движения были дерганными, руки дополнительно тряслись, но он справился и вытащил из письменного стола карту княжества. И принялся показывать возможные пути эвакуации сына, которые следовало проверить.

Она явно использовалась для совещаний, поскольку была потертой и со следами от булавок, но для моих целей подходила идеально, поскольку Птос, скорее всего, и без того знал, что там и где, и имел точку выхода в столице княжества. Мне же нынче было необходимо именно замаскировать умения Птоса. Не показать, что он там был раньше. Спасать за счет своей безопасности я не собирался.

После чего Щепкин распорядился принести уже карту столицы, которая была почему-то в библиотеке. В рамке, за стеклом, красиво оформленная, но без единого буквенного обозначения.

— А что-то поскромнее и с названием улиц у вас есть? — спросил я. — Хотя примерную схему я запомнил. Особняк вот этот?

Я ткнул пальцем в здание на центральной площади, которое сложно было перепутать с другим — не такой Щепкин лояльный князь, чтобы позволить кому-нибудь строить дом больших размеров, чем его особняк.

— Этот, Петр, этот. — Он всхлипнул и высморкался в огромный платок. — Вы сможете их вытащить?

— Ничего не буду обещать, Александр Владимирович. Я попробую. А что из этого получится — знает только Господь Бог.

— Но вы нам хотя бы надежду даете. Пойду скажу Оленьке, что вы отправляетесь за Андреем. Вы же немедленно летите?

— Только переоденусь и возьму оружие, — согласился я.

Дома я много времени не потерял: выслушал отчет от Мити, который сказал, что великий князь никак не показывает своего участия и раздает приказы в завуалированном виде. Я предложил временно перейти паучкам в режим ожидания, поскольку мне был необходим Валерон. Переоделся, захватил оружие, вышел во двор и вызвал Птоса.

— У меня есть выход в щепкинской столице, — сказал он. — Но на окраине.

— Там долететь — раз плюнуть, — сказал Валерон, уже запрыгнувший в седло и нетерпеливо постукивавший по нему лапами.

— Тебе нужно будет перейти в невидимость, — предупредил я. — Потому что вряд ли какой-нибудь нормальный человек отправляется в спасательную операцию с комнатной собачкой под мышкой.

— Нас просто недооценивают, — проворчал он, но из видимости пропал, как только я уселся, а он устроился у меня на коленях.

И через несколько мгновений мы были уже в столице Щепкиных, а Птос набрал высоту и взял курс к центру города, на улицах которого еще шли ожесточенные бои людей против тварей. Очагов было несколько, но было понятно, что люди в городе обречены — спастись удастся только тем, кто сможет выбраться.

Около княжеского особняка было особенно оживленно — значит, внутри точно были люди. Защита успешно справлялась с попытками тварей пробиться и продолжит столь же успешно эти попытки отбивать и после того, как люди погибнут от голода и жажды.

— Валерон, можешь проверить, кто внутри?

Он метнулся, чтобы почти сразу же сообщить:

— Для меня непроходимая защита. Можно попробовать поискать дыру, но это будет долго, а тебе нужно вскрытие магических охранных систем тренировать. И полезнее, и быстрее.

— Нужно куда-то высадиться. Крышу Птос продавит.

— Продавлю, — согласился он.

На месте он не висел, наворачивал круги вокруг здания, как будто пытаясь найти уязвимость. На уровне третьего этажа был довольно симпатичный маленький балкончик. На него можно будет высадиться и с него можно будет эвакуировать людей. Решено: там и попытаюсь проникнуть через охранную систему, если на простой стук в окно и крики никто не отреагирует.

Глава 29

Вскрывать защиту не пришлось — меня заметили сразу, как я оказался на балконе и пару раз стукнул по стеклу. Стекло было усиленным, но звук проводило хорошо. Створки раскрыли, и я проник внутрь дома вместе с Валероном, пребывавшим в невидимости. Встречал меня явно наследник — очень уж он был похож на свою сестру, проживающую у нас дома. Клятв кому бы то ни было и Скверны я у него не обнаружил.

— Вы кто? — настороженно спросил он. — И откуда?

— Князь Петр Аркадьевич Воронов, — не удержался я. — Можно просто Петр. Из Святославска прямым рейсом. Ваши родители очень переживают за вас, а у меня есть возможность вас с супругой эвакуировать. Как я понимаю, вы — Андрей Александрович?

— Именно так. Можно просто Андрей.

Он протянул руку, и мы обменялись рукопожатием.

— Нужно эвакуировать всех из дома, — удивил он меня. — Это наши люди, и для меня немыслимо было бы бросить их без помощи. Если есть такая возможность, то Щепкины готовы оплатить любую помощь.

— Эвакуация будет происходить с помощью моего призрачного помощника. Ему нужна для этого энергия. Не уверен, что хватит имеющейся.

— Я готов поделиться своей. И остальные маги их двое, наверняка согласятся. Если не согласятся — прикажу.

Мне вспомнилось, что Птос говорил про ограничение по количеству полетов в сутки, поэтому упремся мы, похоже, не только в энергию, значит, нужно как-то оптимизировать вывоз людей.

— Можно людей еще стазисным контейнером вывезти. У меня есть один большой. Сейчас немного приду в себя, подумаю и будем решать. Не расскажете пока, что у вас случилось?

— Реликвию взорвали, разве непонятно? — неприязненно проворчал он.

— Это-то как раз понятно, Андрей. Мне нужны подробности.

— Они не терпят? Вы же сами сказали, что приехали помогать с эвакуацией? Дом осаждают.

Словно в доказательство этих слов снизу раздался сильный удар и протяжный вопль. Звучало это страшно, если бы не моя уверенность в местной защите.

— Уверяю вас, этот дом выдержит несколько лет такой осады. Когда я приехал в Камнеград, наша еще не исчерпалась, — усмехнулся я. — Но у нас в доме никого не осталось,