А они только и умеют, что кичиться достижениями предков, а сами — даже не жалкое подобие их, а ничего не представляющие личности. Извините, Петр, если я вас обидела, я совершенно упустила из виду, что это ваши и Наташины родственники. Вы совершенно не такой. И Наташа не такая, как ее сестра. Вы — намного лучше. Можно сказать, эталон аристократии.

Я невольно захохотал, настолько смешная была эта попытка подольститься. Ко мне присоединились и остальные, и неловкий момент обсуждения наших с Наташей родственников был пройден без потери в дружбе. Хотя Щепкина и бросила пару неодобрительных взглядов на Верховцеву.

После чего Верховцевы рассказали еще о паре случившихся скандалов, без которых в таком большом сборище было невозможно обойтись: слишком давние отношения связывали большинство присутствовавших, и не всегда эти отношения были к обоюдной выгоде.

— Молчановский под вечер разошелся, — сообщил Верховцев. — Опять поднял вопрос о том, что князья без реликвий — не князья. Мол, и нечего их так именовать. И вообще, таким неудачникам не место в приличном обществе.

— По нам тоже прошелся, — огорченно добавила Верховцева. — Заявил, что восстановленные реликвии намного слабее, а поэтому титул тоже следует урезать.

— Сам-то он чувствует себя в безопасности, — заметила Щепкина. — Вот и выступает.

— И никто его не одернул, — заметил Верховцев. — Наоборот, кивали так, как будто полностью поддерживали. Мол, не удержал реликвию — не князь. И восстановил — тоже не совсем князь.

В его голосе слышалась тревога, поэтому, улучив момент, я ему сообщил, что скверника с артефактом для уничтожения реликвии удалось задержать и артефакт теперь у меня. Увы, это не означало, что реликвия в безопасности, поскольку артефакт можно было сделать новый, а уж скверников хватало и старых. Поэтому мы решили обсудить это отдельно, до того как я Верховцевых переправлю в Колманск.

После обсуждения Молчановского беседа вскоре заглохла, и мы разошлись по спальням. Я — в уверенности, что просплю как минимум до обеда. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Разбудил меня утром Николай Степанович. Совсем не деликатным стуком разбудил. Практически затарабанил в дверь, что для него было высшей степенью нарушения этикета.

— Петр Аркадьевич, срочный выпуск! Что делается-то… Что делается…

Я подскочил с кровати, понимая, что просто так он бы будить меня не стал.

Я так до конца не проснулся, пока не прочитал новостной листок. Да уж, скверники не мелочились, напав сразу на пять княжеств. И если два мы защитили, вычислив вредителей и отобрав у них артефакты, а Куликовых Наташа предупредила, в результате чего Козырев преступника поймал и обезвредил, то двум княжествам не повезло: Щепкиных и, неожиданно, Молчановского.

Второе для меня выглядело настолько странно, что я перечитал еще раз, дабы увериться, что не ошибся. Княжество Молчановского граничило с княжеством Дороговых, которое было захвачено полностью, а теперь послужило мостиком для следующего рубежа: если смотреть на карту, то зона в этом месте теперь выплескивается огромным потеком.

В голове закрутилась совсем неуместная нынче мысль: что будет, если восстановить реликвию в княжестве Дороговых, не трогая княжество Молчановских? Уйдет ли из последнего зона или останется что-то типа тонких проток от прокола? Или реликвия Дороговых никак не повлияет на распространение зоны, если уж есть дополнительная точка опоры для Скверны?

Наследник Щепкиных находился с семьей в княжестве, и о судьбе его нынче ничего не было известно. Среди выбравшихся его не было, что было подчеркнуто в новостном листке.

Что касается Молчановских, то сам князь точно был на балу — Щепкина мне на него указывала, а Верховцевы про него рассказывали. Но ничего не было сказано о его семье. На балу я видел его в одиночестве, без компании родственников.

— Николай Степанович, сделайте мне, пожалуйста, кофий. Нужно прийти в себя и обдумать.

Он ушел, пообещав принести уже в кабинет, а я стал быстро одеваться. В голове было пусто, звонко, и отдельные мысли, ни за что не зацепившись, улетали сразу.

— Что случилось? — спросила Наташа.

— Разрушили реликвии Щепкиных и Молчановских. Козырев диверсанта поймал, куликовское княжество не пострадало, — коротко сообщил я самое важное.

— Мы все в постоянной опасности, пока у адептов Скверны есть возможность уничтожать реликвии.

— Да, нужно искать изготовителя артефактов. По косвенным признакам он был в княжестве Молчановского. Я собирался заняться поисками сразу, как решу вопрос с великим князем. Но теперь не знаю…

— Вряд ли он погиб.

— Я тоже уверен, что выехал заранее. Но после случившегося найти его будет сложнее — нет указания на то, где искать. Княжеств много, устроиться могут в любом. Разве что за исключением моего: там его сразу вычислят, чего эта банда не может не понимать.

— Но зачем они уничтожали практически личную базу? — недоумевающе спросила Наташа.

— Мне этого тоже непонятно, — признал я. — Не думаю, что речь идет о том, чтобы заметать следы. Они вряд ли опасаются того, что кто-то придет и всё им разрушит. Хотя исчезновение Саморядова, конечно, должно было их всполошить.

— Ты говорил, что ему было обещано это княжество, — напомнила Наташа.

— Да, а теперь это княжество опустело. И смысл в нем?

— Значит, причина есть. Может, производство артефактов для уничтожения реликвий и не убрали, если там к этому времени создали базу, аналогичную той, что была под Камнеградом.

— Логично, — согласился я. — Нужно будет проверить. Хотя такие базы очень тяжело вычисляются.

Я поцеловал ее и ушел в кабинет, еще раз перечитать сообщения и подумать над чашкой кофе. Щепкиным надо было помочь хотя бы эвакуировать семью, просить от них ответной любезности в отношении Лёни сейчас было неуместно. Но и восстанавливать им реликвию просто так тоже было глупо. Мероприятие опасное, без подготовки лезть нельзя. Да и сейчас там настоящий разгул тварей. Кто не успел уйти, погибнет в течение пары дней. Опыт по вытаскиванию людей у меня есть, но свою дружину перебросить я не успею, а дадут ли дружину Щепкины — вопрос. В любом случае с ними необходимо было переговорить немедленно.

И всё же я допил кофе, плотно позавтракал и уже потом пошел к Щепкиным. В доме у них всё стояло на ушах. Все бестолково бегали, горничные рыдали, не стесняясь меня, к Ольге Станиславовне был приглашен целитель, у нее же был и Александр Владимирович, который вскоре вышел ко мне. Был он бледным, с трясущимися