вывез всех за три захода, потом перешел к эвакуации дружины из казармы, после чего полетал по городу, выискивая живых людей, которых тоже отвозил в Святославск. Приют им не давал, отправлял сразу к их князю — пусть Щепкины решают, что делать со своими людьми дальше, нынче их столица полностью поглощена зоной, и неизвестно, восстановится ли. Потому что исчезновение осколков меня очень напрягало. Хорошо, если их забрали, чтобы не дать восстанавливать реликвии, а если речь идет о том, что их собрались в чем-то использовать?

— Петр, я на сегодня больше к полетам не способен, — неожиданно сообщил Птос. — Даже с дополнительной энергией. Мне нужно минимум сутки на восстановление. Очень много затратных переходов с посторонними.

— Ты и без того сделал много, — вздохнул я, понимая, что за сутки погибнет часть людей из тех, кто выжил с приходом зоны. Но отправлять Птоса в самоубийственные полеты было тоже нельзя — и других не спасу, и его угроблю. Оставалось только ждать до следующего дня и отчета Валерона. Может, к этому времени что-то прояснится.

Глава 30

Князь Гуляев меня дождался. Пришел он, как мы договаривались, утром, но, узнав о форс-мажоре, решил досидеть в моем доме до моего появления. Пояснил он это просто:

— Вы, Петр Аркадьевич, на помощнике летали спасать, а у них ограниченная мощность, требуют отдыха. Так что пару часов — и вы опять придете сюда. Так зачем же мне бегать и волноваться? Я лучше спокойно посижу, подожду. У вас, кстати, прекрасный повар, а Наталья Васильевна — прекрасная хозяйка. Организовано всё в вашем доме выше всяческих похвал.

Разговаривали мы в кабинете, куда я его сразу пригласил после того, как вошел в дом и обнаружил ожидающего гостя, о котором напрочь забыл. От крепких напитков Гуляев отказался, согласился на чай, который нам оперативно доставили хотя и отметил, что чаю у меня уже нахлебался. К чаю чего только не притащили, уже в расчете на меня. Я и правда обнаружил, что очень хочу есть, до спазмов в желудке. Прогулка получилась бодрящей и довольно выматывающей. Так что есть я начал сразу, что отразилось на внятности разговора, хотя я старался четко проговаривать каждое слово.

— Извините, что так вышло, Федор Арсентьевич. Наверное, я должен был вас предупредить, но всё из головы вылетело напрочь. Щепкины всегда ко мне хорошо относились, и я не мог смотреть со стороны на эту трагедию, случившуюся так неожиданно.

Точнее, оказалось неожиданностью, что задело именно их княжество, так-то мы знали о планирующейся диверсии и даже предотвратили ее в трех княжествах. В двух сами, а в одной — через информирование. Но третье мы бы в любом случае сами не покрыли. И без того Птос с Валероном носились в авральном режиме. Насколько я понял теперь — на пределе мощности.

— А реликвия? Что с их реликвией? — взволнованно сказал Гуляев.

— Взорвана и унесена с места преступления, — ответил я. — Не думаю, что это информация секретная, но всё же попросил бы вас не распространяться.

— Прямо скажу, Петр Аркадьевич, я думал, что вы их умеете восстанавливать… — неуверенно сказал он. — Моя просьба как раз и касалась необходимости восстановления нашей реликвии.

— Тогда я тоже скажу прямо: я умею их восстанавливать, о чем прошу вас тоже не распространяться.

Он аж подался вперед:

— Но почему тогда вы не восстановили реликвию Щепкиных? Не договорились с ними?

— Федор Арсентьевич, я не умею восстанавливать из ничего. Для восстановления нужны осколки реликвии. У Щепкиных все куски были унесены с места преступления.

Я невольно задумался: стал бы восстанавливать, если бы они все там и лежали. Скорее всего, да. Разумеется, это услуга не для оплаты «спасибом», но в борьбе со Скверной выбирать не приходится. Лучше сделать что-то без оплаты и помочь спастись людям, чем торговаться в то время, как они погибают. Мне и сейчас, стоило об этом подумать, становилось не по себе. Но сделать я ничего не мог: лучше дождаться, пока откатится способность Птоса к перелетам, чем пытаться добраться до княжества и заниматься эвакуацией. То, что было у Заварзиных, вышло куда менее эффективно. Хотя и тогда я сделал всё что мог.

— То есть если мы вам выдадим все куски реликвии, вы сможете восстановить нашу?

Он практически лег на мой стол. Создавалось впечатление, что он пытался надо мной доминировать, показывать, что он старше и сильнее. Честно говоря, такое поведение меня раздражало. Нет, я понимал, что для него этот вопрос архиважен, но зачем на меня вешаться? Поневоле возникает подозрение, что не все работающие на великого князя дают ему клятву верности. Может, он сейчас таким образом пытается выяснить то, чего мои противники не знают? Хотя чего они в отношении меня не знают? Разве что мою настоящую силу.

И всё же связываться с Гуляевым мне почему-то не хотелось.

— Не уверен, — ответил я. — Это слишком опасное дело. Честно говоря, я бы не хотел этим заниматься.

— А как я бы смог вас переубедить, Петр Аркадьевич? Разумеется, все имеющиеся куски реликвий мы предоставим. И вы можете рассчитывать на нашу огромнейшую благодарность. Благодарность княжеского рода многого стоит.

С появлением Птоса достижение нужной точки становилось проще. Но не думаю, что сам процесс станет легче, поскольку на месте наверняка меня будут ждать. Даже сейчас я не исключал ловушки, каким бы заинтересованным ни выглядел князь Гуляев. Может, и наваливается он на стол исключительно для того, чтобы сбить меня с мысли и заставить раскрыть свои планы.

— Федор Арсентьевич, вы бы стали рисковать собственной жизнью ради чужого княжества? — прямо спросил я.

— Петр Аркадьевич, речь же не обо мне, а о вас. Вы же, кроме собственного, освободили еще два. Два, — Он растопырил передо мной средний и указательный пальцы правой руки. Жест в таком виде больше напоминал римскую пятерку и никак не походил на двойку. — И не думаю, что Куликов вам хоть чего-то заплатил. Он лишнего никогда не платит.

— Там от моего желания или нежелания мало чего зависело, — возразил я. Не говорить же, что не восстанови я ту реликвию, уже давно умер бы в страшных мучениях. — Это фактически было вынужденным действием. И потом я считаю своей наградой супругу. Если вы запамятовали, она дочь Василия Петровича.

— Хотите сказать, какие