— Тягостное впечатление производит этот бал, — сказала она. — Щепкины словно уговаривают сами себя, что с ними этого не случится. А мне виделась тень над ними.

— Ты не использовала дар? — забеспокоился я.

— Нет, я не про сегодня. Раньше. Такая едва заметная дымка. Я не стала тебе говорить, потому что явной опасности тогда не было. Сейчас же — кто знает? Они тоже граничат с зоной. Мы все под постоянным ударом.

Граница с зоной давала серьезный доход, такие князья имели состояния несравнимо выше остальных, но нынче такое расположение княжества грозило тем, что можно вовсе остаться без княжества при разрушении реликвии. Наташа наверняка думала как раз об этом — настолько озабоченным выглядело ее лицо.

Я бы мог сказать, что сейчас не время думать о таких вещах, что надо наслаждаться танцами и балом. Мог бы, но и она, и я понимали, что это не так. Я никак не мог отделаться от мысли, что там с охраной реликвии. Ситуация для меня стала еще тревожней после ее слов о Щепкиных, поскольку дата планируемого взрыва реликвий совпадала с датой этого бала. И от того, что сейчас от меня ничего не зависит, что мне нужно улыбаться и делать вид, что всё в порядке, было только хуже.

— Давай уедем? — внезапно предложила Наташа. — Я сделаю вид, что мне стало плохо, и никто нас не обвинит в небрежении традициями.

— Давай, — согласился я. — Показались — и достаточно.

Конечно, хорошо было бы завести хотя бы пару знакомств, а то я простоял всё время рядом со Щепкиными, благодаря чему, конечно, узнал много важных персон в лицо, но пока не был никому представлен.

Последнее исправилось почти сразу же. Как только мы вернулись к Щепкиным, намереваясь разыграть сцену с Наташиной слабостью, то обнаружили незнакомого господина рядом с ними. Княгини Вороновой, напротив, не было — похоже, разругалась с Ольгой Станиславовной. То, что у бабушки изменилось отношение ко мне, никак не повлияло на ее скандальный характер.

Господин же рядом со Щепкиными оказался князем Гуляевым Федором Арсентьевичем. Тем самым, в чьем княжестве падают кристаллы, лучше всего подходящие для целительских артефактов, и тот самый князь, который разделил осколки по нескольким наследникам. Кстати, куски его реликвии у меня были, но именно что куски — до полного варианта не хватало многих.

— Петр Аркадьевич, — сказал он, как только нас представили друг другу, — прошу вас о приватном разговоре.

Проверив его на Скверну, закладки и клятву, я не нашел причин для отказа, тем более что приватные разговоры проходили в нишах бального зала, оборудованных артефактами с защитой от прослушивания. Я не был уверен, что защита распространяется на императорскую семью, поэтому решил не говорить ничего лишнего. Такого, что можно было поставить при желании мне в вину.

— Петр Аркадьевич, не буду ходить кругами, — выпалил он, едва мы оказались в одной из таких ниш. — Ситуация в моем княжестве катастрофическая, еще немного — и мы окончательно потеряем все территории. Поэтому спрошу прямо. Что вы хотите за восстановление нашей реликвии?

— Федор Арсентьевич, почему вы решили, что я смогу это сделать? — удивился я.

— Слухами земля полнится, Петр Аркадьевич, — усмехнулся он. — Без вас дело точно не обошлось. У Куликовых вы присутствовали при восстановлении. С Верховцевыми вы нынче не разлей вода, хотя раньше в дружбе не замечены. Ну и ваше княжество теперь тоже освобождено от зоны. Как ни крути, нигде без вас не обошлось. Это ясно любому заинтересованному лицу. А я лицо очень заинтересованное.

В его изложении выглядело всё логично. К тому же мои противники и без того знают, что за восстановлением реликвий стою я. Шифруйся, не шифруйся — какая разница, если они знали еще до того, как я начал восстанавливать. Положение великого князя я продолжал отслеживать, но он так и находился в своих покоях, не приближался ко мне. И всё же вести такие разговоры на вражеской территории было неуместно, не столь уверенно я себя чувствовал, понимая, что великий князь в любой момент может сделать свой ход. И неизвестно, будет ли мне что ему противопоставить.

— К сожалению, есть люди, заинтересованные в обратном, которые очень активизировались вокруг меня в последнее время.

— Безопасность мы обеспечим. Я, знаете ли, не растерял дружину, держу, пусть и не в таких масштабах, но все выучены и экипированы по первому разряду, — горделиво сказал он.

— Я привык лично отвечать за безопасность, свою и своих близких, — ответил я. — Федор Арсентьевич, этот разговор не для бала. Давайте вернемся к нему у меня дома, скажем, завтра? В любое удобное для вас время.

— Я рад, что вы не отказали сразу, — расплылся он в улыбке. — Завтра, прямо с утра, буду у вас.

На этом мы расстались, я поспешил к супруге, которая выглядела бледной и утомленной, то и дело прикладывала руку к вискам. Игра у нее получилась отличной.

— Петр, возможно, это не мое дело, но надеюсь, что вы меня простите за бестактность, — обратилась ко мне Щепкина, как только я подошел, — но мне кажется, Наталье стоит уехать. Иначе она может упасть в обморок прямо в зале, а в ее положении это очень опасно. Симптомы слишком характерные, чтобы их игнорировать. Еще раз прошу меня извинить за бестактность, но ваша пара мне очень симпатична, мне не хотелось бы, чтобы у вас случились что-то нехорошее.

— Ольга Станиславовна, от вас я приму совет в любой форме. Вы зарекомендовали себя весьма проницательной особой, — ответил я, вызвав довольную улыбку на ее лице. — Благодарю вас за предупреждение. Мы немедленно возвращаемся домой.

— Эти балы — такое испытание, для них нужно железное здоровье, а откуда оно у нас? — вздохнула она.

Подходить к Верховцевым и сообщать о своем уходе я не стал — они люди самостоятельные, выберутся без нас. Такой вариант мы с ним обсуждали еще дома, на случай, если великому князю придет в голову обвинить меня прилюдно в убийстве сына.

В принципе, Верховцев сейчас мало рисковал. Во дворце на них никто не станет покушаться. На автомобиле стояли защитные артефакты, на самих Верховцевых они тоже были. И пусть мне за них было тревожно, но еще тревожнее было находиться рядом с великим