имеющих отношения к их проигрышам, — раздался сухой неприязненный голос за спиной.

— Мария Алексеевна, мое почтение, — поприветствовал Щепкин княгиню Воронову. — Не ожидал, что вы почтите своим присутствием бал.

— Ma chère, рад тебя видеть в добром здравии, — победно ухмыльнулся Антоша. — Мы как раз обсуждали с Ольгой Станиславовной и Александром Владимировичем неправомерность захвата Петром власти в моем княжестве.

И тут княгине удалось меня удивить:

— Антон, с чего вдруг княжество Вороновых стало твоим? Ты нынче Куликов, твои претензии смешны.

— Но, ma chère, — глупо захлопал он глазами. — Что ты такое говоришь?

— Правду, — отрезала она. — Ты бездельник, только и умеющий клянчить деньги, которые затем бездарно проигрываешь. Бери пример с Петра: единственная его игра принесла ему дом в столице.

— Новичкам везет, ma chère. Это обычное правило, — кисло сказал он, недоумевая, что же случилось с обычно любящей и прощающей бабушкой.

В отличие от него, я догадался почти сразу, что дело не обошлось без Поваркова. Задания такого я, разумеется, не давал, так что менталист исправляет отношение ко мне княгини по собственной инициативе. Или же от скуки. В любом случае нужно ему высказать свое недовольство, потому что благоволящая княгиня меня несколько пугает. На всякий случай я проверил ее на ментальные закладки, но таковых не нашлось.

— О да, Антон, ты давно не новичок, — сухо сказала она. — Пора бы остепениться и перестать проигрывать состояния. Чужие, потому что своего у тебя нет.

— Ma chère, что ты говоришь?

Княгиня величаво повернулась к нему спиной и заворковала:

— Наташенька, у тебя отменный вкус.

— Благодарю вас, Мария Алексеевна, — тихо ответила моя супруга.

— Право слово, вам нужно чаще бывать в обществе — такую жемчужину грех прятать.

Глаза Антоши раскрывались всё сильнее, при этом рот складывался в обиженную плаксивую гримасу, словно кузен не понимал, чего ему хочется больше: удивляться или обижаться. Нет, положительно нужно будет Поваркову сделать втык за эту самодеятельность. Говорящая обо мне гадости Мария Алексеевна была привычней и понятней. Сейчас же высказывающая благоволение в ущерб Антоше она скорее пугала своей непредсказуемостью. А ну как в мозгах у нее что-то замкнет от непривычки и резкой смены курса?

Щепкины тоже были удивлены, чего не скрывали. Ольга Станиславовна явно прикидывала, кому в первую очередь пересказать новую сплетню.

— Ma chère, предлагаю пройти к нашей семье и поговорить, — сделал еще одну попытку Антон.

— Моя семья — Вороновы, — бескомпромиссно отрезала княгиня. — И остался у меня только один внук и его супруга. Ты — Куликов. Оставь меня наконец, ты мне надоел.

— Уж не знаю, ma chère, за что ты так на меня обижена, — он снисходительно улыбнулся, — но не стоит наши недопонимания выносить на суд посторонних. Не буду вам более надоедать, но к разговору мы вернемся.

Он хотел сказать грозно, но получилось жалко.

— Не вернемся, Антон. Отныне двери моего дома для тебя закрыты. Иди же, ты мне надоел.

Щепкина ахнула нарочито громко, явно привлекая внимание к нашей компании. Антоша покраснел яркими неравномерными пятнами, как будто на него напала загадочная экзотическая зараза.

— Надеюсь, ma chère, ты успокоишься и поймешь, насколько ты была несправедлива к своему любящему внуку, — гордо сказал Антоша, развернулся и пошел…

Нет, не к Куликовым, а в совершенно противоположную сторону, притворившись, что увидел там знакомого, с которым нужно срочно перекинуться парой фраз. Похоже, с Куликовыми общаться более необходимого он тоже не хотел. Мария Васильевна проводила его весьма злым взглядом — уверен, если бы она добавила толику магии, то Антошина спина уже задымилась. Но, увы, применять атакующую магию в императорском дворце считалось моветоном, за исключением специально отведенных для этого дела дуэльных площадок. Про дуэльные площадки мне рассказала Щепкина, заодно сообщив, что весьма редко бывает, когда за всё время не случается ни одной дуэли.

Пока было время, я сканировал находящихся рядом людей. Среди них никто не имел Скверны (что не было удивительным с учетом того, что аристократия знала об опасности такого сродства), клятв императорскому дядюшке или каким-либо божкам тоже не было. Были клятвы князьям, по-видимому, от подчиненных им аристократов, рассчитывающих на определенные преференции. Разумеется, это было их внутреннее дело, но всё же стоило обратить внимание на такие моменты, потому что эти люди уже не являлись самостоятельными игроками.

Возможно, люди со Скверной находились на другой стороне зала — так далеко мой навык не брал, но за ближайшие пять метров я ручался. Это не то чтобы успокаивало, но делало ситуацию не столь напряженной.

Как оказалось, Щепкины выбрали место неслучайно, потому что вышедший вскоре император остановился недалеко от них. И я смог сконцентрировать внимание уже на нем. Выглядел он весьма похоже на свои многочисленные портреты, развешанные во всех присутственных местах — не запомнить, как он выглядит, мне просто не дали возможности. Скверны в нем не было, как и явной клятвы. Пройдясь проявителем клятвы, я не обнаружил и скрытой. Выходит, если он и играл на стороне дяди, то лишь потому, что тот бывает весьма убедительным.

Речь императора, одетого максимально скромно и подчеркивающего траур повязкой на рукаве, была короткой и не особо вдохновляющей, хотя он и сказал, что восстановление реликвий в трех княжествах — весьма обнадеживающая тенденция. После чего он почти сразу ушел, ни с кем не перебросившись ни словом, а в зале наконец заиграла музыка.

— Три княжества восстановились, а одно потерялось, — проворчал Щепкин. — И всё так же неизвестна причина этого.

— Наша реликвия — под защитой, — уверенно сказала Щепкина.

— Мы тоже так считали, — вздохнула княгиня Воронова. — Но предательство…

Кажется, у нее в голове вовсе не отразилось, что она тащила в Камнеград артефакт, уничтожающий реликвии.

— Мы сделали его невозможным. Все, кто находятся в доме и могут приблизиться к артефакту на несколько метров, находятся под клятвой, — гордо сказал Щепкин, как будто у других князей не было того же.

— Злоумышленник может проникнуть тайком, преодолев охранный контур, — намекнул я.

— У нас прекрасно обученные и экипированные охранники. Мы на этом не экономим.

Для княгини Вороновой это заявление показалось намеком на то, что они недостаточно уделяли внимания безопасности, и она оскорбленно вскинула голову и выставила перед собой сложенный веер в атакующем жесте. Решив, что пусть они лучше ругаются без