– Я замужем.

– Понятно. Муж-то на фронте?

Настя молча кивнула.

– Пишет?

– Нет. Как уехал, так ни письма, ни весточки.

– Понятно, – вздохнул Дугин.

– А ты чего не на фронте, а сидишь здесь? – Настя окинула взглядом конторку начальника охраны.

– А мне нельзя в армию, у меня язва желудка да грыжа. – Константин поморщился. – Думаешь, самому приятно сидеть здесь, когда все воюют? С радостью все бросил бы и ушел на фронт, да не пускают. Да ладно, что все обо мне. Как ты живешь-то?

– Сам видишь, Костя, вот до воровства дожилась. Я сама бы ни за что не полезла за этим углем, будь он трижды проклят, но в доме ничего деревянного не осталось, протопить нечем, а морозы сам видишь, какие. У меня же ребенок маленький. Голодный сидит да в холоде, плачет постоянно. Иногда такая тоска нападает, что повеситься от такой жизни.

– Всем тяжело сейчас. – Дугин вздохнул. – Но ты не расстраивайся, что-нибудь придумаем.

– Что ты придумаешь? – Настя посмотрела на него с укором. – В тюрьму меня посадишь?

– Да перестань ты. – Дугин обиделся. – Не собираюсь я никуда тебя сажать, сейчас домой пойдешь. Только скажи свой адрес, я привезу тебе угля. Немного, но экономно до конца зимы хватит.

– Ты что это, серьезно? – Настя с удивлением посмотрела на Дугина.

– Конечно, привезу. Только договоримся сразу, чтобы здесь я тебя больше не видел – это раз, и второе – никому об этом не говори. Если что, меня тоже по головке не погладят за незаконную растрату государственного имущества. Сама знаешь, уголь запрещено частным лицам давать, только госпиталям и госучреждениям.

– Костя, да я молчать буду, как рыба. Честное слово.

– Ну, вот и хорошо. Завтра вечером, как стемнеет, подвезу. У тебя во двор можно заехать?

– Да, я ворота с вечера открою и буду ждать.

Записав адрес, Дугин проводил Настю за территорию гортопа, чтобы никто не задержал ее. Выйдя за ворота, Настя опрометью бросилась домой, представив, в какой панике сейчас Ира с двумя детьми. Маруся наверняка уже рассказала, что ее поймали сторожа. И она не ошиблась. Обе ее подруги сидели в полутьме, напуганные и растерянные от случившегося. Когда Настя, рывком распахнув дверь, вошла в дом, они от удивления вскочили и разом воскликнули:

– Настя! Ты?

– Я, девчонки, я. Как видите, живая и здоровая.

– Тебя отпустили?

– Ну, раз я здесь, значит, отпустили.

– Господи! Мы так испугались за тебя, – чуть не плача, проговорила Маруся.

– Ничего, девчонки, на этот раз все обошлось.

– Ну, я тогда домой побежала. – Маруся, накинув телогрейку и повязав платок, быстро вышла из дома.

Оставшись одни, подруги стали укладываться спать. Уже лежа в постели, Ира, тяжко вздохнув, спросила:

– Ну что, подруга, как жить будем дальше? Чем отапливаться?

– Как чем? Углем, – спокойно, как будто ничего не произошло, ответила Настя.

– Ты что, после всего, что случилось, снова пойдешь?

– Нет, конечно! – Настя немного помолчала, не зная с чего начать. Она все-таки решила рассказать обо всем Ирине. – Поклянись, что то, о чем я расскажу тебе сейчас, никогда никому не расскажешь.

– Настя, что-то еще случилось? – Ирина испугалась, так серьезно Настя спросила её о клятве.

– Нет, ты поклянись, что будешь молчать.

– Хорошо, хорошо. Конечно, я клянусь тебе, обещаю, что буду молчать. Но что случилось-то?

– В общем так, подруга, если ты кому-нибудь об этом скажешь, то посадят и меня, и того человека, который нам поможет. Это понятно?

Ирина испуганно кивнула, а Настя продолжала:

– Завтра вечером, как стемнеет, мне привезут уголь. Немного, но на зиму растянуть можно будет. Там начальник охраны оказался мой старый знакомый, из нашего села, откуда я родом. Когда-то даже замуж звал. – Настя кокетливо улыбнулась.

– А что не пошла за него? – поинтересовалась Ирина, чувство любопытства уже победило страх.

– Да я еще маленькая тогда была. Он сказал, что подождет, а я вот замуж вышла, да и он, наверное, уже давно женат. Он ведь старше меня намного.

– Ну дела. – Ирина покрутила головой. – Везет же тебе. А вот что мне теперь делать? Как жить-то, чем топить?

– Как чем? – удивилась Настя. – Будешь у меня брать понемногу и носить домой. Можно днем, как с работы идешь, так заходи и набирай.

– Настя, ты это серьезно? – Ирина чуть не заплакала, растрогавшись. – Но ведь тебе же не хватит на всю зиму.

– Не тебе, а нам, – поправила ее Настя. – Ирка, да выкрутимся как-нибудь. Первый раз, что ли? А детей давай так же вместе оставлять. Когда у тебя, а когда у меня, по очереди. Им вдвоем-то веселее, чем одному в доме целый день. Договорились?

– Договорились. – Ирина растроганно обняла подругу. – Спасибо тебе, Настя, ты настоящая подруга.

– Да ладно, проживем как-нибудь. Зима кончится когда-нибудь, придет теплое времечко, так что еще погреемся на солнышке.

На следующий день Настя с вечера открыла все запоры на воротах, но створки открывать не стала, чтобы не привлекать внимания. Уложив Толика спать, уселась ждать, когда приедет Дугин. Ждала долго, даже начала сомневаться, приедет ли он вообще. Уже где-то к полуночи, когда Настя начала дремать, сидя за столом, у дома заурчала машина. Она быстро выскочила во двор и открыла ворота. Развернувшись, машина въехала задним ходом во двор и остановилась.

– Ворота-то прикрой! – приказал ей Константин, – Не ровен час увидит кто.

Пока Настя закрывала ворота, Дугин, открыв борта, взобрался в кузов и начал сам выгружать уголь. Когда весь уголь ссыпался на землю, Дугин, спрыгнув с машины, сказал Насте:

– Есть, чем прикрыть сверху?

Побежав в сарай, Настя в темноте нашла большой кусок старого брезента и, с трудом подняв его, вынесла во двор. Накрыв кучу и придавив брезент по краям большими кусками угля, Настя наконец-то перевела дух.

– Ой, спасибочки тебе, Костя. Теперь я не пропаду, перезимую как-нибудь.

– Ну что, Настюха, чайком напоишь?

– Конечно, чай на плите еще горячий. Зови шофера, пусть тоже попьет с нами.

– Нет, ему нельзя. Пусть возвращается побыстрей.

Отправив машину и закрыв ворота, Дугин смело вошел в дом и огляделся в полутьме тусклой лампочки.

– Хорошо живешь, вон электричество есть. А полгорода без света сидит.

– А наша улица от железной дороги, потому нам и не отключают. Садись, сейчас чаю налью. Только у меня без сахара да и хлеба нет.

– Ничего, и так сойдет. Наливай!

Прихлебывая чай, Константин оглядывал скудное жилище Насти.

– Да-а, небогато живешь.

– А с чего богатеть-то, все на рынок снесла, что можно было. Если бы вещи не продавала, так и с голоду бы померли.