Я медленно повернула голову к окну. Рассвет вступал в свои права. Слуги уже должны суетиться по дому.

А, вот оно что. Вот что здесь не так.

Слишком тихо. Как в могиле.

«Киллиан…»

Его нет. Он на время покинул империю.

«А Василий?»

Я вспомнила этого глубоко раненного, но всегда веселого мальчишку, который каждое утро стучал в дверь и просовывал голову в зазор. Странно, что в этот раз его долго не слышно.

От этой мертвой тишины в ушах стоял гул, словно я была под водой.

Я медленно поднялась с кровати. Мой силуэт вытянулся длинной тенью по полу в тусклом рассветном мареве. На самом краю зрения ветви голых деревьев изгибались под резким утренним ветром.

Каждый шаг, каждое движение отдавались во мне, словно я была натянутой до предела струной.

В душе я умоляла, чтобы ничего страшного не случилось, но была уверена: что-то все-таки произошло.

В одно мгновение тысячи мыслей промелькнули в голове, решение созрело, и, когда я распахнула дверь, мне оставалось лишь зажать рот рукой.

– Ах!..

Пол был залит кровью.

Резкий металлический запах мгновенно привел в боевую готовность все мои притупившиеся органы чувств.

Куда бы я ни посмотрела, везде было море крови, горы трупов. Мои горничные, которые еще вчера готовили мне еду и убирали комнату.

– До… Добиэла…

Заметив знакомые каштановые волосы, я попыталась произнести ее имя, но в итоге ухватилась за стену и вывернулась наизнанку. В желудке было пусто, так что из меня выходила одна желчь, но рвотные спазмы не прекращались.

Все это разительно отличалось от тел чудовищ, которые, распадаясь, обращались в черную магию и рассеивались в воздухе. Здесь, вокруг тех, кто погиб так несправедливо, застыли их стоны и затаенная злоба. В гробовой тишине мне послышался чей-то крик. Галлюцинация.

Что это за кошмар такой? Как все могло так обернуться за одну ночь?

Реальность всегда превосходит самые мрачные фантазии, но если она такая, то что мне делать, как на нее реагировать?

Я понимала, что должна взять себя в руки и быть хладнокровной, но проще об этом думать, чем делать. Хотелось рухнуть на пол, зажмуриться, зажать уши и закричать. А еще просто сбежать, запереться у себя и ничего не видеть.

Причина, по которой я мгновенно пришла в себя, заключалась в том, что в моей голове мелькнула тревожная мысль: ситуация может быть гораздо хуже.

Ползая вдоль стены, нащупывая путь, я медленно начала продвигаться вперед.

Кровь, заливавшая пол, чавкала под ногами и разлеталась брызгами, но обращать на это внимание было некогда. Я лишь без конца шептала имя богини, которую недавно проклинала, умоляя, чтобы они оказались живы. Как же человек все-таки двуличен…

Когда я, задыхаясь, добежала до зала, то увидела мужчину, сидящего на груде трупов, как на троне. С равнодушным лицом он вертел в руке нож, потом поднял голову, заметил меня, и его длинные лисьи глаза изогнулись.

– Миледи, вы вовремя. А то я уже устал ждать и думал сам сходить за вами…

– …

– Похоже, я слишком тихо все провернул, да? Но что поделаешь, профессиональная деформация. Надеюсь, поймете.

– Сумасшедший ублюдок… Ты вообще кто?!

– Еще и ругаться успеваешь? Я думал, ты в обморок грохнешься, а у тебя нервы крепкие. Вот почему мой пес влюбился с первого взгляда?

«Твой пес?»

Сказав это, он носком ботинка пихнул валяющийся у его ног труп. У чудовищно обезображенного, будто разорвавшегося изнутри тела на пальце блестело кольцо, которое было подарено Киллианом.

Василий…

На миг сознание будто провалилось в пустоту, а потом с грохотом вернулось.

Я схватилась за сердце, которое билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, и отшатнулась назад.

Опустившись на колени и крепко сжав его руку, я стала растирать ледяные пальцы, но холод, уже окончательно овладевший телом, не исчезал.

Что, увы, было естественно.

Владыка ночных кварталов, Линда.

Мужчина, залитый алой кровью с головы до ног, с налитыми красным, как у демона, глазами.

– Ты его убил?

На мой бессмысленный вопрос, ответ на который был очевиден, он откликнулся вполне буднично:

– С оторванной головой не живут.

«Поехавший» – про него еще мягко сказано. Это чудовище лишь притворялось человеком. Он назвал Василия своим псом. Разве мальчишка был настолько бесполезен, что его можно было вот так, в одно мгновение, сбросить со счетов? Пусть ты и разглядел в его поступке предательство, но живым оставить мог бы. Или хотя бы отпустить с миром, а не убивать мучительно и жестоко.

Побледнев как полотно, я прошептала:

– Семья… семья… моя семья…

– Оставлять их в живых бессмысленно.

Нет смысла оставлять в живых?..

От резкой боли, словно мою грудь разрывали изнутри, лицо исказилось, а потом застыло каменной гримасой. Множество нитей, туго сплетенных и удерживавших мое сознание на плаву, разом оборвались. Черная бездна отчаяния, в которую меня утянуло на самое дно, вскипела ядовитой ненавистью.

Я…

Я убью этого ублюдка.

И сделаю так, чтобы он испытал во много раз больше боли, чем они, погибшие ни за что. Я буду резать его плоть, разорву грудь, выгрызу сердце, убью, потом снова убью, и, даже если он завоет, моля о пощаде, я все равно буду убивать и убивать его.

Я метнулась вперед, схватила его за грудки и начала лупить кулаками, не разбирая, куда бью. Понятно, что вреда Линде я не причиняла, но, полуобезумев, я об этом не думала.

– Ой-ой.

Линда лениво уклонялся, и, лишь когда мои ногти все же царапнули его кожу и брызнула кровь, он с удивлением провел пальцами по царапине, пересекавшей лицо, перевел взгляд на окровавленные пальцы и усмехнулся:

– Какой у тебя взрывной характер, сударыня. Обычно люди сначала молят о пощаде.

Да плевать. Ты же их всех перебил. Хочешь убить и меня? Так вперед!

– Нет. Это ты будешь молить о пощаде.

Честное слово, так и будет. Неважно, божественная сила мне поможет или что-то еще. Любая защита, которая осталась со мной. Я выдавлю из себя все до последней капли, лишь бы стащить тебя вниз и втоптать в трясину, еще глубже той, в которой я нахожусь сейчас.

– Вот как? Звучит заманчиво.

Найдя мои слова забавными, Линда схватился за живот и залился хохотом. Это был смех демона, который поднялся из ада, чтобы издеваться над людьми.

– Почему бы тебе не начать спасать себя? Очень уж любопытно посмотреть на это зрелище.

В тот же миг лезвие вонзилось мне в горло.

Глава VIII