что всем почти наплевать на то, что я здесь. Ты снова закричала.

— Я уже идууу, устраивайся!

У тебя дома полный беспорядок, Нина! Можно подумать, что мы будем есть на гладильной доске и что ты приготовила нам подгузники Феликса, запечённые в фольге, раз они разбросаны рядом с раковиной. Ты повсюду по комнатам наклеила стикеры с списком дежурств, как это делали воспитатели в доме № 2 в «Прерии»: понедельник — посуда, Фолетт; вторник — метла, Каро; среда — мусор, Нина… только на твоих стикерах в третьей колонке стоит только твое имя! Тебе придётся завести как минимум семерых детей, если не хочешь, чтобы дела тебя перегрузили.

— Оставь свои вещи в моей комнате. Я включу видеомагнитофон для Феликса и буду в твоем распоряжении.

Я иду из комнаты в комнату, кладу пальто на твою кровать, посреди твоих трусиков и скомканных футболок, а потом присоединяюсь к тебе в комнате Феликса. Твой сын устроился на кровати, а рядом с ним лежат Тинки-Винки и ещё три разноцветных пузатых монстрика. Полагаю, это остальные Телепузики. Ты борешься с пультом, отчаянно направляя его в сторону телевизора.

— Я включу мультфильм для Феликса и Зии. Ты первая, Бене скоро придет.

Бене

— Открытоооо!

Зия даже не дождалась разрешения Нины, она промчалась через квартиру и сразу же прыгнула на кровать к Феликсу и его Телетубикам.

Зии девять лет, на ней мини-юбка фуксии, шерстяные колготки яблочного цвета, свитер цвета клубники, волосы до ягодиц и уверенность принцессы, будто весь мир принадлежит ей: ну-ка, взрослые, прочь с дороги!

Девять лет! Что же произошло, Бене? Мне кажется, что еще вчера Зии было пять, а позавчера она еще грелась у тебя в животе.

Зия уже схватила пульт.

— Не позволяй Феликсу смотреть всякую ерунду, Зия!

Я узнала твой голос. Всё моё тело пронзил электрический разряд.

Двенадцать лет моей жизни взорвались мне прямо в лицо, стоило лишь услышать от тебя восемь слов.

Двенадцать лет ссор, примирений, доверительных разговоров, признаний, секретов, сожалений, хлопающих дверей, ломающихся воспитательных методов, и ты, которая держишься:«Ты останешься! Но предупреждаю, я тебя не отпущу!

Ты стоишь передо мной, Бене, с большой миской в руках.

— Привет, Фолетт.

Ты не целуешь меня — может, из-за неудобной миски между нами, может, из-за тюрьмы, может, из-за своего разочарования.

* * *

Зия и Феликс смотрят мультфильм, Нина убрала гладильную доску, нашла три стула, три тарелки, три стакана, и ты наконец поставила свою миску.

— Морской салат! — объявляешь ты.

Ты наконец даришь мне заговорщицкую улыбку.

— Я предпочла приготовить обед. Нине ещё есть над чем поработать на кухне.

Ты окидываешь квартиру взглядом на триста шестьдесят градусов.

— В уборке тоже.

— А кто в этом виноват?

Нина ищет поддержки в моем взгляде и настаивает.

— Нас никто не учил!

— Хватит притворяться Козеттой! Я воспитала целый полк девчонок и могу тебе сказать, что ни одна из них не была такой неряхой!

— И ни одна из них не делится с тобой, спустя четыре года после ухода с «Прерии, - морским салатом!

Ты берешь меня за руку, а потом — Нину.

— Наверное, я слишком много вложила в вас! Так что выбора нет, я снова в игре. Когда-нибудь мне всё-таки придётся вернуть свои вложения…

Ты улыбаешься мне. Мы помирились. А разве мы вообще ссорились? Ты никогда не осуждала меня, Бене. Ты не такая. Ты всегда просто указывала путь.

Посреди обеда Феликс вдруг начинает кричать с самой глубины своей кровати:

— Почему эта дама совсем голая?

Ты вскакиваешь как молния. Твои рефлексы ничуть не ослабли.

— Как это, совсем голая?

Ты бросаешь на Нину гневный взгляд.

— Что ты им включила за фильм?

Нина в мгновение ока помолодела на пятнадцать лет. Она вся покраснела. Хуже, чем в тот раз, когда ты застала её с журналом Newlook под одеялом.

— Ну, мультфильм, вышедший в этом году. - Кикику, - или что-то в этом роде, кажется.

Мы все трое мчимся в спальню Феликса. Он, похоже, больше интересуется своими асексуальными Телепузиками, чем задницами африканских воинов на экране, обнажёнными грудями деревенских жительниц, грудями, опоясанными золотом ведьмы Карабы или даже крошечным половым органом Кирику. Зия, напротив, кажется очарованной. Ты на мгновение смотришь, как маленький, но отважный герой сражается с фетишами, а потом вздыхаешь.

— Ну ладно, это не так уж и плохо.

Нина не может в это поверить.

— Не так уж и плохо? Нам бы никогда не разрешили такое смотреть!

Нина хватает пульт и ставит фильм на паузу.

— Ты должна знать, Зия, твоя мама была с нами такой же строгой, как сейчас она ласковая с тобой!

Зия не выглядит так, будто считает свою маму ласковой, но пользуется паузой, чтобы встать.

— Я проголодалась. Что есть поесть?

Про себя я киваю в знак согласия. Ты бы никогда не ответила нам без таких фраз, как «а “пожалуйста” — это для собак?, - пойди сначала вымой руки, - будешь есть то, что есть!.

— Морской салат, моя малышка! Ты же видела, как я его готовила.

— А что там внутри?

— Креветки, лосось, сурими, рис и овощи.

Зия кривит лицо: - Бене, ты, как всегда, будешь отбирать кукурузные зерна и горошинки из тарелки своей бедной малышки. - Феликс тоже встал.

— Я очень люблю креветки. Спасибо, бабушка!

На этот раз, не задумываясь, мы разражаемся смехом. Даже Зия. Все, кроме тебя, Бене.

— Феликс, я не твоя…

— Но да, — настаивает мальчик. — Мама мне объяснила. Ты немного как её мама. Значит, ты немного как моя бабушка.

Неумолимая логика! Ты всё-таки обиделась, Бене. Нина подставляет ещё два стула. Ты накладываешь по половнику салата каждому ребёнку. Зия догадывается, что сейчас не время просить отделить рис от сурими. Твоя малышка всё равно принимает вид отвращения и бросает нам озорной взгляд.

— Это не морской салат…

— …

— Это бабушкин салат!

Мы во второй раз взрываемся смехом, но на этот раз с набитыми ртами. Взрыв креветок и кукурузы разлетается по всей комнате. Четверг — Нина с метлой; пятница — Нина с метлой; суббота — Нина с метлой!

Мы едва успеваем вытереть слёзы из глаз и рис с салфеток, как в дверь стучат. Зия всё ещё извивается от своей удачной шутки, наверное, уже представляет, как выступает в «Берси»