вышел, а наше веселье как будто корова языком слизнула. Одевались мы торопливо, не смотря друг на друга и в полном молчании.

– Чёрт, – чертыхнулась Ирка, – опять колготки порвала. Из чего они их делают, из паутины, что ли?

– Носи джинсы: практично, экономно и удобно, – порекомендовала я.

– Влада, я женщина, а не тинэйджер.

– А я носила джинсы и буду носить, и можешь меня считать кем угодно, – холодно ответила я, – только не забудь объяснить Георгию, на ком он женился.

– Лада, мы с тобой сейчас подерёмся или отложим драку после ужина?

– После ужина, на полный желудок, пожалуй, будет лениво, – глубокомысленно изрекла я, – а если сейчас… Представь, приходим в столовую оборванные, лохматые, и у каждой радужный «бланш» под глазом.

– А ты представь выражения лиц наших мужчин, – хохотнула Ирка.

– Ага, решат, что мы опять с кем-нибудь схватились, – давилась я от смеха.

– С якудза, – еле выговорила Ирка, вытирая рукой слёзы, выступившие от смеха. И, обнявшись, мы пошли на ужин.

В столовой наша мужская половина, находясь в полном сборе и что-то активно обсуждала. Когда они увидели нашу весёлую парочку, их лица одновременно приняли удивлённое выражение.

– Мужчины, не пугайтесь, ничего личного, – продолжая хихикать, произнесла Ирка.

– Мы просто смешинку проглотили по дороге, – выпалила я первое, что пришло мне в голову.

– Детский сад какой-то: её через день пытаются убить, а она веселится, – нахмурившись, резко сказал Георгий и тут же понял, какую ошибку он совершил, но уже было поздно.

Кровь отлила от моего лица, и я со всего ходу влетела в штопор.

– А ты что предлагаешь, дорогой муж: чтобы я, забившись в тёмный угол, билась в истерике или покончила жизнь самоубийством? И сразу сколько проблем было бы решено: ни тебе лишней нервотрёпки, ни лишних затрат…

– Владислава, остановись, думай, что говоришь, – холодно произнёс Георгий.

– Спасибо за рекомендацию, при случае обязательно постараюсь ею воспользоваться, если, конечно, мои умственные способности позволят мне думать, – и, резко развернувшись, я вышла из столовой.

«Идиотка, полная дура, – ругала я себя, – что возомнила? Сразу было ясно, что наш брак – это полная ерунда. Морганатические браки никогда не были счастливыми. Господи, каким тоном он со мной говорил! Хорошо, что я ещё не успела уволиться: вот был бы номер – остаться на улице без куска хлеба…»

Буквально влетев в спальню и достав свои сумки, я судорожно начала вытряхивать свои вещи. «Ну что ж, тинэйджер так тинэйджер», – думала я, натягивая свои старые джинсы. Хорошо ещё, что Вадима здесь нет, а Ирку потом попрошу, чтобы забрала отсюда кота…

– Лада, ты с ума сошла, – раздался голос Ирки, – что ты делаешь?

– Я возвращаюсь домой, на своё место.

– Подожди, подруга, мы все сейчас на грани нервного срыва. – Ирка говорила медленно, старательно подбирая нужные слова. – Ты сегодня весь день говорила, как ты его любишь. Его, как отца, принял Вадим. И потом, ты здесь и сейчас в безопасности. Подумай об этом. А насчёт Геры – он мужчина, и ты сама знаешь, что они не выдерживают длительного экстрима. Когда мы туда пришли, Сашка как раз рассказал ему о нулевых результатах своего расследования, ну и твой сорвался…

– Ира, а теперь послушай меня, – я говорила спокойно, заканчивая одеваться и складывать свои сумки. – Я уже как-то говорила, что поторопилась с замужеством, и настаиваю на этом снова. Это неравный брак, и будь мне восемнадцать, я бы с восторгом принимала всю эту роскошь, дорогие подарки, и с удовольствием бы ходила, как дрессированная болонка в золотом ошейнике на задних лапках за экзотическое лакомство. Но мне в ноябре исполняется сорок пять, я взрослая, самостоятельная женщина. Женщина, которая выжила во время перестройки, которая выживала на нищенскую зарплату, одна воспитывая ребёнка, более того, выживала даже тогда, когда по полгода не платили эту зарплату. Но я хоть бы дома ни от кого не зависела. И никто не мог мне указывать, когда смеяться, а когда плакать. Ира, мне уже поздно меняться, я оказалась слишком независимой и не потерплю никакого диктата над собой. А то, что мы называли любовью, – возможно, это была чистая физиология в роскошном интерьере…

Я остановилась у трюмо и без сожаления сняла кольца, серьги и часы, подаренные мне Георгием.

Крёстная, до этого молча наблюдавшая за моими действиями, наконец не выдержала.

– Влада, ты делаешь очень большую ошибку. Думаю, ты сама это понимаешь и боишься себе в этом признаться.

– Может быть, дорогая крёстная, может быть… – задумчиво произнесла я. – Но когда я приняла решение уйти, мне стало легче.

И, тряхнув головой, отгоняя сомнения, я рывком сдёрнула с безымянного пальца обручальное кольцо и бросила его к остальным драгоценностям.

– Куда ты сейчас пойдёшь? – каким-то мёртвым голосом спросила Ирка.

– К себе домой, – удивилась я её вопросу. – Слава Богу, дом у меня ещё есть. А в понедельник выйду на работу. Как только всё разрешится, заберу Вадима от Сашкиной тётки, если, конечно, они не будут возражать.

– Лада, но если что-нибудь случится, ведь у тебя даже оружия нет…

– Да, у меня нет оружия, но, в конце концов, есть милиция, и ещё… я постараюсь быть осторожней…

– Ох, Владка, независимая ты моя! А как всё здорово начиналось…

– Да, было здорово, а иногда даже весело, – подтвердила я и, взяв сумки, направилась к выходу.

– Пойдём вместе, я провожу или, лучше, поеду сейчас с тобой, – сказала Ирка, отнимая у меня одну из сумок.

– Слушай, а как же Сашка?

– Не маленький, – отрезала Ирка и, смягчившись, добавила: – Я ему позвоню и всё объясню.

– Спасибо тебе, что ты всегда рядом, – мой голос предательски задрожал. Вот ещё не хватало разреветься напоследок! – Пошли через чёрный ход. Дорогу я знаю, и меньше шансов столкнуться с му… с Георгием.

Открыв дверь, я остолбенела: напротив, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, стоял Георгий и в упор смотрел мне в глаза. Затем его взгляд медленно заскользили вниз по моему лицу, одежде и остановились на сумке, ручки которой я сжимала так, что ногти впились в ладонь. Ни один мускул его окаменевшего лица не дрогнул. Ирка, удивлённая остановкой, выглянула из-за моего плеча, тихо охнув, уронила вторую сумку на пол, бочком протиснулась в дверной проём и незаметно исчезла.

– Давно стоишь? – спокойно спросила я.

– Прилично.

– Чего ждал?

– Когда уйдёт Ирка.

– Поможешь с сумками?

– Нет.

Я пожала плечами и наклонилась за упавшей сумкой.

– Останься, я очень боюсь за тебя, боюсь потерять тебя и… сдали нервы…

– Нам лучше пожить отдельно.

– Лада, всё будет так, как ты решишь,