обед. Почувствовав моё состояние, Георгий нежно поцеловал меня и приглушил свет. Я прикрыла глаза, с удовольствием погружаясь в пьянящий покой и слушая, как по окну барабанит всё тот же дождь. Последнее, что я ощутила, – как Георгий поправил мои подушки и одеяло.

Не знаю, сколько я спала, но, открыв глаза и сладко потянувшись под одеялом, первое, что я увидела, – это пустое кресло, а второе – спящего Георгия, кое-как примостившегося на самом краешке огромной кровати. Осторожно, чтобы не разбудить его, я встала и, несколько удивившись, что чувствую себя в вертикальном положении достаточно уверенно, медленно направилась в ванную. Включив воду, взяла один из флаконов с ароматической пенкой и старалась не смотреть на себя в зеркало, потому что край глаза всё же зафиксировал жалкое встрёпанное существо с зеленоватым цветом лица. Решив, что рассматривать себя сейчас выше моих сил, я гордо повернулась к огромному зеркалу спиной и направилась к быстро наполняющейся ванне. Вылив почти половину содержимого флакона, я с удовольствием смотрела, как над водой стали появляться и быстро увеличиваться в объёме кучевые облака пены. Сбросив рубашку, медленно и с большой осторожностью погрузилась в это блаженство.

– Тебе включить волны и музыку? – тихо спросил над моей головой мягкий голос Георгия.

– Да, и пусть пахнет морем, – не открывая глаз, попросила я.

Ванная комната заполнилась терпким морским запахом и неповторимым голосом Синатры.

– Гера, иди ко мне, – так же не открывая глаз, позвала я мужа.

– Я уже здесь, моя самая любимая на свете женщина…

Не было бурных, сжигающих огнём до полного опустошения страстей. Была нежность, необъятная, как небо, всепоглощающая, как сама жизнь, дурманящая и опьяняющая, как самое прекрасное, тысячелетней выдержки вино. Мы вместе плыли по волнам любви, став единым целым, вместе делая вдох и выдох, и наши сердца бились вместе. Руки и тела сплетались в той томной неге, которую, почувствовав хотя бы раз, невозможно забыть и невозможно повторить. Мы пили из этой чаши любви и не могли насытиться и остановиться. Не было слов, было лишь огромное, переполняющее нас желание дарить друг другу накопившуюся нерастраченную любовь и нежность. Наши губы стали терпкими и болели от поцелуев, но остановиться мы не могли. Мир вокруг нас исчез, просто ушёл в небытие, и мы, даже не стараясь, просто вместе уходили в бесконечность…

Завтрак (оказывается, уже было утро) нам накрыли в нашей спальне. Выйдя, наконец, из ванной, мы, укутанные в огромные пушистые белые халаты, уселись за стол. Продолжая веселиться и кормя друг друга, мы безудержно хохотали над всякой ерундой. Остановиться было просто невозможно. Кое-как расправившись с едой, не сговариваясь, мы наперегонки, с дикими воплями, ринулись к кровати. И вновь была любовь. На этот раз страстная, бурная, с болью, рычанием, царапинами и укусами. Мы любили друг друга, как два изголодавшихся и никак не могущих насытиться зверя.

Уставшие и счастливые, мы раскинулись на кровати. Георгий встал и, подойдя к столику, до краём наполнил большой бокал красным вином.

– Давай, моя дорогая, – сказал он, протягивая мне бокал, – и не морщись: во-первых, это как лекарство прописал Семён Наумович, а я ему доверяю, а во-вторых, ты наверняка хочешь пить.

В последнем он был абсолютно прав. Я с благодарностью взяла бокал и сделала несколько глотков. Это вино уже было мне знакомо. Немного терпкое, лёгкое, освежающее, утоляющее жажду и слегка пьянящее.

– Теперь я бы с удовольствием…

– Выпила чашку кофе, – довольно улыбнувшись, закончил за меня фразу Георгий. – Мадам, вам подать в постель или вы соизволите встать?

– Соизволю встать, – поддержала я его, – если можно, со сливками или молоком.

И легко, даже сама этому удивилась, поднялась с постели. Накинула халат и удобно устроилась, поджав под себя ноги, в царственно огромном кресле.

– Итак, дорогой, мне бы хотелось услышать «доклад начальника транспортного цеха» об «успехах отчётного периода» в плане проводимого вами расследования.

– Так и знал, что этим всё закончится, – тяжело вздохнул Георгий, – но, к сожалению, количество полученной ценной информации обратно пропорционально количеству проделанной работы. Сначала о няне. Людмила Евгеньевна Сизонова – действительно профессиональная няня с высшим педагогическим образованием. Являлась совладелицей довольно крупного агентства под смешным названием «Розовый слоник». Они предоставляли услуги нянь и гувернёров для детей в возрасте от месяца до десяти лет. Агентство имеет очень хорошую репутацию в городе, несмотря на то, что цены у них значительно выше, чем в других подобных организациях. Чтобы получить там работу, необходимо было выдержать серьёзный конкурс. Няни из «Розового слоника» у семей с очень хорошим достатком шли нарасхват. В особо «крутых» случаях за дело брались сами руководители этого агентства. Сизонова как раз оказалась в такой ситуации, работая няней у моего друга и партнёра по нефтебизнесу Семёна. Зная, что его младший сын находится под опекой няни, я лично позвонил ему, чтобы проконсультироваться по этому вопросу. Друг мне очень обрадовался, оказалось, что они с семьёй как раз собираются в кругосветный круиз, а Людмила Евгеньевна, в связи с семейными обстоятельствами, отказалась от поездки, порекомендовав для путешествия другого человека. Семён пообещал с ней поговорить. Он перезвонил мне через полчаса: няня дала «добро» и обещала выйти к нам на работу на следующий день. Семён ей дал самые блестящие рекомендации.

Ну а дальше пошли загадки. Квартира, в которой она была прописана, была сдана на длительный срок, проживающие там люди держали с ней связь только через её мобильный телефон. Проверка в агентстве тоже ничего не дала. Копии свидетельств о браке и рождении детей были сняты с фальшивых документов. Такой мужчина и такие дети в Питере не зарегистрированы. Адрес её настоящего места жительства никто не знает, так как связывались с ней тоже только по мобильному телефону. Сашка пытается пробить её пальчики через милицейский компьютер, может, за ней что-нибудь числится. Но пока всё пусто. Парень, который подсыпал клофелин в бутылку водки для персонала, был племянником нашей поварихи. Он когда-то имел конфликты с законом, но без особых для него последствий. Дома после этого случая не появлялся, где сейчас находится, никто из близких и друзей не знает. Сашкина контора сейчас занимается им вплотную. Пока это наша единственная зацепка. Вот, дорогая, пока вся информация от «начальника транспортного цеха». Ты очень расстроена?

– Не то чтобы расстроена, но и веселиться не очень хочется, – несколько минорным тоном заключила я. – А где сейчас крёстная?

– Занимается «руинами» своего кафе.

– Гера, может, мы ей как-нибудь…

– Слушай, любимая, как говорят на вашей незалежной: «Не лезь уперед батьки в пекло», – перебил меня