с ярким белым светом в конце. Так и знала, что это всё глупости. А может, я в аду? Тогда, конечно, никакого света не будет…

– Лада, Лада, открой глаза, – раздался над ухом очень знакомый голос.

Интересно, а Ирка-то здесь откуда? – подумала я и широко распахнула глаза.

Это был не ад и не рай, это была наша с Георгием спальня.

Я лежала на кровати, укрытая лёгким пуховым одеялом. В локтевом сгибе левой руке стоял внутривенный катетер, и по нему из капельницы струилась светлая жидкость.

– У меня болит рука, – пожаловалась я сидящей рядом крёстной.

– Это от капельницы, сейчас я позову медсестру…

– Ир, не надо сестру, – остановила я её, – правая болит, пальцы болят.

– Ох, это мужики перестарались, – тяжело вздохнула Ирка и взяла её в свои тёплые ладони. – Когда ты потеряла сознание, они никак не могли забрать твой пистолет, так крепко ты его сжимала. Ну, они и стали по одному пальцу разгибать, да, видно, силы не рассчитали. Надо Семёну Наумовичу сказать…

– Нет, ничего не надо говорить, – снова остановила я её, – рука болит от сильного напряжения. Это я не рассчитала свои силы и слишком крепко держала оружие. Как ты здесь оказалась? Где Вадим и Георгий?

– Ну, начнём с того, что ты была без сознания около четырёх часов, – сказала Ирка, посмотрев на часы. – Вадим после укола, ему Наумыч снотворное сделал, спит в соседней комнате. Там приоткрыта дверь, и я его хорошо вижу. Ты лежи и не дёргайся, не мешай мне рассказывать.

– Ира, подожди, ещё один вопрос, – остановила я подругу. – Это я убила «няню»?

– Могу тебя расстроить: нет, не ты, «снайпер» ты мой, – с некоторым злорадством ответила крёстная. – Зато огромному плюшевому медведю, который сидел высоко в шкафу за её спиной, ты попала как раз между глаз. Эту «козу» изрешетил тот, кто стрелял через дверь. Не спрашивай, его не поймали. Он успел уйти через чёрный ход. Сашка о нём ничего не знал. А теперь не мешай, я попробую не сбиться в хронологии и рассказать всё по порядку.

Значит, так: мы уже были на кладбище. Основная церемония была закончена. Народу, цветов, венков была масса. Когда гробы опустили, нам надо было бросить горсть земли. Первым это сделал твой Георгий. Когда он наклонился над могилой, я видела, как он внезапно замер и хотел потянуться к своему карману, а затем, будто передумав, убрал руку и, молча постояв, вернулся на своё место. Я думаю, что он так отреагировал на твой звонок, потому что, уже отойдя, сразу достал свой мобильник и стал набирать номер, скорее всего твой, но мне уже было не до него, так как звонил мой телефон. Услышав, что ты в опасности, я прорвалась к Георгию и сунула свою трубку ему почти в самое ухо. Ох, Влада, видела бы ты его лицо!.. Хорошо, что ты сообразила не отключаться и мы всё слышали. Самое страшное было то, что мы к вам действительно не успевали. Но эти гады не знали, что Сашкино агентство находится буквально в двух кварталах от вашего дома. Твой Георгий у одного уха всё время держал мою трубку, чтобы слышать, что у тебя здесь происходит, а другой рукой на своём мобильнике уже набирал Сашкин номер. Слава Богу, Сашка был в агентстве, а не мотался где-то по городу. Он тут же со своими ребятами, успев вызвать ОМОН, выскочил к тебе на помощь. Им понадобилось минут семь, чтобы оказаться перед дверью детской комнаты. Но там были только труп «няни», ты, лежащая в глубоком обмороке, и Вадим, прячущийся за ванной.

Георгий, я и наша охрана на четырёх машинах приехали через тридцать минут после того, как всё закончилось. Быстрее не получилось: мы же ехали с Южного кладбища, а это не ближний свет. Почти одновременно с нами приехал и Семён Наумович с реанимационной бригадой. Не знаю, когда Георгий успел его вызвать. Твой муж всю дорогу ехал молча и, закрыв глаза, слушал телефонную трубку. Его лицо было даже не бледным, а каким-то серым, и он почти не дышал. Я боялась даже рот открыть, чтобы узнать, что он слышит. Иногда мне начинало казаться, что он умер. Господи, как мне было страшно! За эти полчаса я потеряла минимум десять лет жизни…

– Где он? – не выдержала я. – Где Георгий?

– С ним всё о’кэй, – с тоской сминая очередную сигарету, ответила Ирка. – Он с несколькими ребятами уехал по адресу, где была прописана эта «няня», а Сашка рванул в агентство, которое её рекомендовало. А тебе, Ладушка, надо бы поспать!

– Подожди ты, поспать, – возмутилась я. – Лучше скажи: что случилось с персоналом и куда делся охранник от двери Вадимкиной комнаты?

– О, это отдельная история, но давай я пойду перекурю, а потом вернусь и дорасскажу.

– Нет, кури здесь, я хоть дым понюхаю.

– Ни за что! – испугалась Ирка. – Если Семён Наумыч учует здесь дым, он меня на «козьи ножки» пустит. Он мне так и сказал, и поверь, это была не шутка… Ладно, не смотри на меня так жалостливо, сейчас всё расскажу. Значит, так: две горничные, ваша новая экономка и повариха крепко спят. Они помянули усопших, выпив по пятьдесят грамм водки с клофелином. Судя по всему, это дело рук одного «парниши», который появился в доме со вчерашнего дня, временно заменив человека, исполняющего в доме функции подсобного рабочего и по необходимости помощника повара. А так как сегодня у нас ожидалось много людей на поминальный ужин, то он всё время крутился на кухне. И помянуть, до приезда гостей, была его инициатива. Сейчас его тоже ищут, а также того, кто работал здесь раньше; говорят, он якобы заболел. Насчёт охранника: эта «няня» угостила его своим «фирменным» травяным чаем, не забыв добавить туда слабительное, причём такую огромную дозу, что бедного мужика чуть не разорвало. Он сейчас тоже под капельницей. Короче, сейчас ваша квартира напоминает передвижной госпиталь в военно-полевых условиях.

В приоткрывшейся двери появилась эйнштейновская голова Семёна Наумовича. Ирка тут же спрыгнула с кровати и, схватив свои сигареты, бодрой рысцой, предварительно чмокнув меня в щёку, бросилась навстречу идущему эскулапу.

Семён Наумович, неслышно подойдя ко мне и мягко взяв мою руку, проверил пульс.

– Как вы себя чувствуете, моя душечка? – спросил он, покачивая головой.

– Прекрасно! – с жалким энтузиазмом ответила я. – Примерно как сухой лимон, пропущенный через мясорубку.

– Душечка, я вас не очень огогчу, если скажу, что вы так же и выглядите? – снова закивал Семён Наумович и продолжил: –