фига себе…Вот тебе, бабка, и Юрьев день! А Гиви-то с моим «киллером», оказывается, друзья!

Ну, не решил же этот истощённый «друг», что я грохнула Гиви и из-за этого следует объявить мне вендетту. Маразм какой-то. У меня, наверное, уже развивается старческая деменция, то есть слабоумие. Хотя вроде бы и рановато…

Как бы там ни было, я узнала, кто изображён на фотографии, а это уже немало. С чувством исполненного долга, облегчённо вздохнув, я откинулась в кресле и с удовольствием, до хруста в спине, потянулась.

Чувство гордости меня не покидало до того момента, пока я, уверовав в свои «неординарные» способности, не решила научиться самостоятельно передвигаться в кресле. На правом подлокотнике был расположен небольшой пульт с маленьким рычагом, имеющим круглый набалдашник и несколько кнопок разного цвета.

Немного подумав, я решила, что рычаг управляет направлением движения кресла. А вот кнопки? Георгий мне объяснял, хорошо бы вспомнить… Ладно, попробую методом «тыка». И нажала на красную.

Мой эксперимент едва не привёл меня к черепно-мозговой травме. Кресло сначала нежно заурчало, затем, странно вздрогнув, ринулось к стене, находящейся как раз напротив меня. Вжавшись в спинку, я ударила правой рукой по всем кнопкам одновременно. Кресло остановилось, как вкопанное, и я едва не вылетела из него, попытавшись продолжить инерционный путь, финишем которого была всё та же стена напротив, но теперь она находилась значительно ближе. Вжавшись в спинку и вцепившись в подлокотники, я упёрлась ногами в подставки для них и всё же смогла усидеть на месте.

Немного переведя дыхание, я всё же решила продолжить начатое и стала нажимать кнопки уже в противоположном порядке. Кресло вновь мягко заурчало, что заставило меня напрячься всем телом (мало ли, вдруг здесь ещё катапульта предусмотрена), и затем медленно, плавно сдвинулось с места. Управляя рычагом и наслаждаясь движением, я сделала несколько пробных кругов по комнате. Не нанеся помещению видимого урона и предварительно найдя кнопку «STOP», решила попробовать самостоятельно продолжить путешествие по квартире.

Экскурсия не доставила мне удовольствия, так как я в основном следила за тем, чтобы ничего не разнести на своём пути. Устав от чрезмерного напряжения и решив вернуться на исходный пункт, развернула кресло. Интересно, где находится этот исходный пункт – малая гостиная? С дурными предчувствиями я медленно покатила по бесконечному коридору.

Передо мной, уже в обратном порядке, проплывали знакомые интерьеры. Свернув в одно из коридорных ответвлений, я внезапно и почти сразу оказалась в системе подсобных помещений.

Ну это же надо – заблудиться в собственной квартире! Правда, с ориентацией на местности у меня с детства были проблемы. Ввиду относительной узости коридора мне, сидя в кресле, было не развернуться. Подёргав несколько дверных ручек и убедившись в бесплодности своих надежд найти комнату, где можно развернуть кресло, не покидая его, я двинулась дальше. Меня не оставляла надежда, что я найду какую-нибудь комнату или холл, где смогу, без угрозы для собственного здоровья, как говорил когда-то мой инструктор по вождению: «Совершить маневр по развороту на ограниченном участке движения». Иначе придётся встать и попробовать развернуть его вручную, а если не удастся, учитывая габариты этого «технического совершенства», то… Мысленно я представила себе картину. В чёрном платье от Версаче, под недоумённые взгляды прислуги, я, отчаянно хромая, толкаю это кресло впереди себя, причём оно едет задом наперёд… Вздрогнув от представленной картины, поехала дальше, нещадно ругая себя за излишнее любопытство. Ну зачем я сюда свернула? Ведь даже ребёнку известно, что любопытство сгубило кошку, несмотря на все её девять жизней. Я не принадлежу к семейству кошачьих, так тем более с такой чертой характера, как любопытство, надо быть осторожнее.

Коридор был бесконечно длинным и безликим: ряды одинаковых по размеру, форме и цвету дверей, всё залито холодным светом люминесцентных ламп. Атмосфера больнично-общежитская.

Ни открытой комнаты, ни холла я не увидела, зато упёрлась носом в тупик, где была дверь, украшенная табличкой: «Запасный выход».

За свою жизнь я часто видела подобные таблички, но никто мне не смог ответить, почему выход «запасный», а не «запасной».

Тяжело вздохнув, я выбралась из кресла и стала его разворачивать на сто восемьдесят градусов. Это было не столь сложно, как казалось на первый взгляд. Завершив процесс, я с облегчением нажала на ручку, расположенную позади высокой спинки кресла. Кресло легко поехало вперёд, а я, чтобы удержать равновесие, отшатнулась назад, чувствительно стукнувшись спиной о «запасную» дверь. Устояв на ногах я постаралась понять, что произошло, затем повернувшись лицом к двери и постояв секунду в нерешительности, нажала на ручку. Дверь легко открылась, даже не нужно было произносить заветных слов: «Сим-Сим, откройся!»

Странно, обычно запасные двери всегда закрыты, а эта нет.

За дверью были пустая лестничная площадка и лестница, ведущая вниз, освещаемая всё тем же «жизнерадостным» светом люминесцентных ламп.

Спускаться пришлось на два этажа вниз, единственная дверь, которую я встретила, вела на улицу и тоже была открыта.

Выглянув на улицу, я увидела залитый дождём Большой проспект. Ничего подозрительного на всём видимом пространстве не наблюдалось. Не было угрожающего вида машин с тонированными стёклами, никто не крался вдоль стен, спрятав лицо под чёрной маской и с «калашниковым» в руках. Всё было тихо и мирно.

Это был чёрный ход, или, как раньше говорили, чёрная лестница. Если её открыли, значит, чего-то ждут. Может, должны привезти продукты или…

Какое может быть «или», если нет ни охранника, ни встречающего персонала?

Я быстро закрыла дверь (щёлкнул автоматический замок) и задвинула имеющийся в наличии засов. Медленно поднимаясь наверх, думала только об одном: кто открыл дверь? О том, зачем её открыли, думать категорически не хотелось. Добравшись до «запасной» двери, я с силой захлопнула её за собой, и здесь тоже автоматически защёлкнулся замок.

Проезжая по коридору, я только сейчас обратила внимание на то, что опять никого не встретила, ни одного человека. Казалось, дом вымер.

Надо взять себя в руки: всё-таки я не в замке, а в квартире на Большом проспекте Васильевского острова, и на улице не мрачное средневековье, а начало двадцать первого века. Достигнув жилых помещений, я решила вернуться в малую гостиную и позвать, если раньше не встречу, Анну Константиновну.

Проезжая мимо детской, я резко нажала на кнопку «STOP» и, опустив руку в карман под подлокотником кресла, нащупала рукоятку пистолета.

Охранника, стоявшего ранее у двери детской комнаты в позе эсэсовца, на месте не было.

Тихо встав с кресла и до боли крепко сжав в руке за спиной пистолет, а мобильный засунув в неглубокий вырез платья,