несколько трупов. Теперь о телефонах этих «заводских орлов». Мои ребята прозвонили номера, занесённые в память. Там ничего интересного. В основном девицы «несерьёзного» поведения, но есть несколько номеров, которыми ещё занимаются. Теперь о самих владельцах.

Первый, Никитин Пётр Семёнович, 1980 года рождения, родился в Ростове, воспитывался в детском доме, образование среднее. В Питер переехал четыре года назад, женившись на Серовой Елене Петровне, законченной наркоманке, чьим родным братом являлся Серов Сергей Петрович, по кличке «Серый». Он на два года старше Никитина, питерский, образование неполное среднее.

У каждого по одной ходке на зону. Сроки разные, у Серова за грабёж и у Никитина за вооружённый грабёж. Но кроме того, что эта два «дружка» родственники, они ещё и работали в одной автомастерской на Гражданке. И, наконец, самое интересное: уже два дня эта мастерская закрыта, там даже сторожа нет. Мои ребята пытаются сейчас выйти на её хозяина через налоговую инспекцию.

– С сестрой «Серого» пытались говорить? – спросил Георгий.

– Пытались. Единственно, что она ещё может сказать, – «дайте дозу». Видно, мужики её поддерживали, а теперь всё, ей конец. Ломки она не переживёт, ей осталось буквально несколько дней. У меня по этому делу пока всё.

Я слушала, забыв обо всём, как, впрочем, и все остальные.

– Влада, а что у тебя нового? – поинтересовался Александр с изрядной долей иронии.

Мои поиски вслепую так ни к чему и не привели, и я с раздражением вывернула содержимое сумки на стол. Чего только в ней не было: бумажки, косметика россыпью, носовые платки (слава Богу, чистые), несколько расчёсок, ещё какая-то нужная и ненужная мелочь, и, наконец, один за другим выпали два совершенно одинаковых портмоне из натуральной кожи крокодила. Один из них был точно моим: Ирка купила его за совершенно безумные деньги и подарила мне на последний день рождения.

В гостиной мгновенно воцарилось гробовое молчание. Все, как заворожённые, смотрели на стол.

– Так вот почему я никак не могла вспомнить, что за предмет находился на столе, – я первая нарушила молчание. – Куда бы я ни смотрела, видела только труп, но боковое зрение всё равно зафиксировало на белом столе тёмный предмет, который явно находился не на своём месте. А потом, собирая по всей комнате свои вещи, я схватила со стола, приняв за своё, чужое портмоне и смела его в свою сумку. Господи, так вот почему на меня так смотрела лежащая на диване «Барби»! Она всё видела. И промолчала.

Георгий протянул руку и взял одно портмоне. Раскрыв его и осмотрев содержимое, он вернул его мне: «Это наверняка твоё» – и взял второе.

Я взяла свой кошелёк и заглянула вовнутрь. Там находились три десятирублёвые купюры и старый трамвайный билет.

После того, как у меня в течение последних двух лет в общественном транспорте трижды из сумки вытаскивали кошелёк, из них дважды (страшно вспомнить) с зарплатой, я больше не рисковала и больше пятидесяти рублей и мелочи в моём кошельке не было. Остальные деньги, если, конечно, они у меня были, распределяла по многочисленным карманам.

– Здесь тоже мало интересного, – произнёс Георгий, вытряхнув на стол содержимое чужого портмоне.

На столе оказались две стодолларовых купюры, мелочь отечественного происхождения, небольшая фотография и несколько исписанных цифрами, похожими на номера телефонов, бумажек.

– Гера, я думаю, ты не прав, – вмешался Александр. – Номера телефонов, да и фотография, – это уже интересно.

– Мне кажется, здесь что-то не так, – вмешалась я. – Та девица была вся в розовом, абсолютно вся. И этот кошелёк совершенно не вяжется с её стилем. Её кошелёк просто обязан быть розовым, а этот тёмно-коричневый. Эта «Барби» – королева безвкусицы, у неё всё должно быть одного цвета…

Мужчины дружно переглянулись и воззрились на меня.

– Влада, в таком случае, ты точно уверена, что этот кошелёк оттуда? – спросил Александр.

– Нет, она не уверена, – язвительно ответила за меня Ирка. – Кошельки в её сумке сами размножаются путём почкования. Завтра там наверняка появится третий.

– Так, ребята, угомонитесь, – строго произнёс Георгий. – В том, что этот кошелёк из той квартиры, нет никаких сомнений по одной причине: ему просто больше неоткуда взяться. И на этом остановимся. А теперь, Лада, посмотри, пожалуйста, эту фотографию: может, кого-нибудь узнаешь. Сашка, а ты ещё раз посмотри это чёртово портмоне. Ты всё-таки детектив-профессионал.

Я взяла снимок в руки. Там были изображены два голых по пояс мужчины. Они сидели, обнявшись, за празднично накрытым столом, где-то на залитой ярким солнцем открытой террасе. За их спинами угадывался экзотический пальмовый пейзаж.

Одного из них я узнала сразу. Ужас, пережитый тогда, вернулся и с новой силой ударил меня прямо в сердце. Кровь мгновенно отлила от моего лица, на лбу выступила холодная испарина, вспотели ладони, к горлу подкатила тошнота, и рот наполнился кисловатой слюной.

– Лада! Лада! – Ирка уже кричала. – Тебе плохо?!

– Это он… Вот этот… Стрелял в меня, там, в подъезде моего дома, – наконец смогла я выдохнуть и показала на одного из мужчин, изображённых на фото. – Второго не помню, кажется, где-то видела. Сейчас не могу вспомнить, где.

– Всё, на сегодня хватит, – произнёс Георгий и взял из моих ослабевших рук фотографию. – Лада, завтра на похороны ты не едешь. И, пожалуйста, не спорь. Во-первых, у тебя больная нога, а во-вторых, я не хочу, чтобы похороны превратились в массовое побоище. Эти отморозки уже идут ва-банк и сметают всё на своём пути…

– Кажется, сегодня пытались убить тебя, – промямлила я, – значит, ты тоже не пойдёшь?

– То, что сегодня произошло, категорически не вяжется с общей картиной, – задумчиво сказал Георгий. – Что-то здесь не так. Мы что-то упустили или что-то прошло мимо нас, и это меня очень беспокоит. Единственно, что теперь я чётко знаю, это что-то очень и очень опасное. Следовательно, если есть хотя бы малейший шанс избежать риска, этим шансом надо воспользоваться. У кого-нибудь ещё есть вопросы или предложения?

– Хотя я не знала этих людей, но мне бы хотелось отдать им последний долг, – начала Ирка, – ведь я ничем не рискую. За мной никто не гоняется с оружием в руках…

– Ребята, в этом портмоне, кажется, больше ничего нет, – закончил свой осмотр Александр, – но я хочу передать его в нашу лабораторию. Пусть мои ребята распотрошат этот кошелёк на ниточки, может быть, ещё что-нибудь выплывет. Хотя я через стенки ничего не мог определить; правда, и стенки здесь плотные. Хорошая вещь, сделана на совесть.

– Так, друзья, на сегодня всё, – подвёл итог нашей беседы Георгий. – А теперь ужинать и отдыхать.

– Хорошо, но последний вопрос. Влада, а кто