Полный бред!

У меня ещё остались невостребованными версии об инопланетянах, ЦРУ, МАССАД, ИРА и чеченских террористах. Но ими, похоже, я займусь на досуге, проходя специализированное лечение в психиатрической больнице, так как здесь уже и Семён Наумович будет бессилен…

Нет, одной мне точно не справиться. Надо дождаться вечера и обсудить всё на нашем «военном совете».

Приняв это воистину мудрое решение, я с удовольствием расслабилась. Хорошо бы, конечно, ещё горячий чёрный кофе и сигарету, но здесь мой малыш, уже сладко спящий, устроившись на коленях застывшего в неудобной позе охранника.

Когда мы приехали, Ирка уже ждала нас в «скромной» квартирке, занимающей два этажа полностью отреставрированного дома постройки конца 19 века на Большом проспекте Васильевского острова.

Наша встреча была такой бурной и радостной, будто мы не виделись не с завтрака, а минимум несколько лет, причём всё это время находились в очень горячих точках, постоянно рискуя собственными жизнями.

Вадим, увидев великолепие огромной квартиры и мгновенно забыв обо всех, издал дикий рёв раненого стрелой в филейную часть туловища оленя и рванул в глубь. Охранники, на ходу сбрасывая обувь, бодро загалопировали вслед за уже исчезнувшим из виду «вождём краснокожих».

– Хороший у нас растёт мальчишка, – сказала Ирка, провожая взглядом удаляющуюся охрану. – Никаких тебе комплексов!

– Зато у меня их с каждым днём становится всё больше и больше, – произнесла я.

Неизвестно откуда появившаяся горничная медленно, почти не касаясь ручек на спинке моего кресла, покатила его через нескончаемую анфиладу роскошных комнат.

– Тебе надо попросить у Георгия машину, – не умолкала Ирка, идя рядом. – Надо же как-то передвигаться по этим хоромам. Я думаю, «Запорожец» тебе как раз подойдёт.

– Ну ладно тебе развлекаться, – буркнула я. – Здесь есть что-нибудь менее помпезное, где можно в спокойной обстановке поболтать за чашечкой кофе?

– Если ты имеешь в виду кухню, то они выглядит так, что туда можно войти только в операционном костюме. А кофе нам уже накрыт в «малой кофейной» комнате, – Ирка многозначительно закатила глаза.

«Малая кофейная» комната была раза в три больше «гостиной» в моей квартире. В камине из серого гранита горели аккуратно сложенные поленья, огонь бросал мягкие блики на отгораживающий очаг стеклянный экран. Красивая и удобная мягкая мебель, выполненная в классических приглушённых тонах, необыкновенного изящества, будто парила в воздухе, и стеклянный столик, на котором находилось всё необходимое, располагали к задушевной беседе.

– Эта роскошь начинает действовать мне на нервы, – сказала я раздражённо, устраиваясь на диване.

– Влада, не говори глупости, – в тон мне ответила Ирка. – К роскоши быстро привыкаешь. К хорошему вообще быстро привыкаешь. Это к плохому, например, к нищете, невозможно привыкнуть.

– Глубокое наблюдение, – резко ответила я. Крёстная, даже не пытаясь скрыть удивления, спросила:

– Так, подруга, рассказывай: что случилось за то время, что мы не виделись? Почему ты такая злая?

– Я не злая, – сказала я. – Ира, я не злая, я испуганная. Ты даже на йоту не можешь себе представить, как мне страшно. Эти люди, которые ведут за мной охоту, их ничто не может остановить. Я не верю, что повреждение сигнализации в замке произошло случайно. Я была уверена, что мы там в безопасности, а что оказалось? Я начинаю бояться собственной тени! Эта роскошь и отсутствие материальных проблем, всё это не сравнится с такой ценностью, как жизнь. Когда я работала врачом и едва сводила концы с концами, киллеры за мной не охотились… Слушай, а может, это каким-то образом связано с Георгием?

Лицо Ирки приняло выражение, с каким обычно слушают бред тяжелобольного: с сожалением, но и надеждой, что больному всё-таки когда-нибудь станет лучше. Она протянула руку и нажала невидимую кнопку.

– Принесите нам, пожалуйста, коньяк, – обратилась она к появившейся как будто из воздуха горничной. – Я думаю, что без него нам сейчас не обойтись. Добавим по одной капельке в кофе, сама же меня этому учила, и сразу станет легче.

– Ирка, я за эти две с половиной недели выпила больше, чем за всю свою жизнь, и это наводит на нерадостные размышления…

– Брось, пожалуйста! Зато ты за всё это время не выкурила ни одной сигареты до конца – вот что действительно должно радовать.

– Тебя не переговорить, – хмыкнула я и сделала хороший глоток горячего кофе, сразу ощутив, как он, ещё подбадриваемый коньяком, радостно заструился по сосудам. Кровь прихлынула к голове, я почувствовала, как заалели мои щёки и наполнились влажным блеском глаза.

– Ну ладно, подруга, давай рассказывай, что ты ещё надумала, – сказала Ирка. – Даже в самые неприятные, мягко говоря, моменты нашей жизни ты не выглядела столь удручающе испуганной.

Чуть помолчав, собираясь с мыслями и стараясь подавить все эмоции, я начала ещё раз со всеми подробностями воспроизводить события, произошедшие на квартире убитого Гиви. Ирка слушала молча, чуть прикрыв глаза, в задумчивости теребя на руке кольцо с янтарем. Когда я закончила, мы ещё некоторое время молчали.

– Надо ехать к тебе домой, – наконец произнесла крёстная. – И чем раньше, тем лучше. Любая отсрочка может ещё кому-нибудь стоить жизни…

Договорить она не успела: в комнату с телефонной трубкой в руке вошла горничная. Мы с Иркой уставились на неё в полном недоумении. На лице девушки не было ни кровинки, кожа была цвета белого мрамора. Нас будто парализовало, мы смотрели на неё, как кролик на удава, а она продолжала медленно двигаться в нашем направлении, молча протягивая трубку. Рука, сжимающая телефон, дрожала. Горничная растерянно переводила взгляд то на меня, то на Ирку, после секундного замешательства протянула трубку крёстной и, резко развернувшись, выбежала из комнаты.

– Да, я слушаю, – произнесла Ирка чужим сиплым голосом. По мере того, как до неё доходила информация, её лицо заливала мертвенная бледность. Я смотрела на неё, до боли закусив губу, и ловила себя на том, что не хочу слышать то, что слушает сейчас она. Всё равно я уже всё знала, осталось узнать лишь детали и ещё – насколько всё плохо. Наконец Ирка положила трубку.

– Он жив? – спросила я одними губами.

– Да, состояние средней тяжести, – ровным голосом произнесла Ира. – На Выборгском шоссе, меньше часа назад, в его «Мерседес» на полной скорости врезалась фура. Водитель и один из охранников сразу насмерть. Остальные живы, но в состоянии различной степени тяжести, они все доставлены в Военно-медицинскую академию. Александр сказал, что водитель фуры скрылся, а сама машина числится в угоне. И ещё Александр сказал, чтобы мы ни под каким предлогом не выходили из дома. Он едет из клиники и будет здесь через полчаса.

Я молчала.

И вновь раздался