Они продолжали обсуждать мои проблемы, а я сиротливо сидела на стуле, ожидая окончательного вердикта.

Наконец решение было вынесено: повязка и покой, и я с облегчением вздохнула.

После всех необходимых процедур я покинула клинику на инвалидной коляске. В машине, по дороге домой, с подачи любимого мужа, я улучшила себе настроение несколькими рюмками коньяка, и когда мы подъезжали, жизнь уже не казалась такой печальной.

Дома мой вид произвёл фурор. Умеренно пьяная и в инвалидной коляске! Ирка и Александр просто рыдали от смеха. Затем они решили организовать «группу поддержки для инвалидов» и устроить «вечер положительных эмоций». С моей стороны возражений не последовало.

Вадим был нейтрализован двумя охранниками и каким-то сногсшибательным конструктором.

В беседке зимнего сада, так как на улице шёл нескончаемый дождь, был накрыт стол. Там же поставили телевизор с DVD и караоке.

Русская душа просила разгула и песен. И наша боевая четвёрка ушла в полёт.

Кажется, я никогда в жизни так не смеялась. Когда мужчины ринулись исполнять «танец маленьких лебедей», мною была предпринята недвусмысленная попытка свалиться с кресла, но была сразу пресечена крёстной. Затем Ирка, под лозунгом «наш ответ Чемберлену», влезла на стол и попыталась исполнить танец живота. Мужчины тут же запросили стриптиз. Стриптиз был обещан каждому в отдельности, причём Георгию – даже не простой, а экзотический, основной «фишкой» которого будет разбинтовывание ноги. Возмущённый ропот был прерван грохотом рухнувшего под Иркой стола. Тогда буйствующая троица, впавшая в раж, дружно ринулась на ближайшую клумбу и, обнявшись, начала танцевать сиртаки. Двое мужчин ростом под два метра положили руки на Иркины плечи, а сама Ирка (полтора метра на каблуках) обхватила их за пояс, и они с вдохновенными лицами стали поочерёдно выбрасывать ноги вперёд под всё ускоряющуюся зажигательную мелодию Теодоракиса. Затем последовали «Семь сорок», а когда Сердючка запела «Всё будет хорошо», из-за ещё уцелевшего экзотического кустарника появилась взлохмаченная голова моего отпрыска.

– А где дяди? – спросила я, растерянно глядя на уже танцующего малыша.

– Они там, – ответил Вадим, махнув куда-то вдаль рукой. – Там иглают. Я усол, чтобы им не месать.

Свою речь он закончил, уже сидя на плечах Георгия и яростно подпрыгивая в такт музыке. Буквально через минуту появились охранники, и беспокойство на их лицах быстро сменилось удивлением. Кажется, не часто им приходилось видеть шефа, лихо отплясывающего на цветочной клумбе. Стараясь остаться незамеченными, они мгновенно ретировались, а наше веселье продолжилось.

Александр, схватив десертный нож и сделав жуткую гримасу, вдруг во всё горло заорал «А-с-с-с-с-а!» и, зажав нож зубами, ринулся танцевать лезгинку. Ирка плавно закружилась вокруг него, томно закатив глаза. Со стороны это выглядело весьма эротично.

Мы все были в ударе, и это было здорово! «Любить так любить, гулять так гулять, стрелять так стрелять», – эти слова были написаны именно о нас.

Но силы заканчивались, и народ стал выдыхаться. Мы перешли на тихие лирические песни. Вадимка начал подрёмывать, уютно устроившись на коленях у Георгия.

Вечер потихоньку клонился к своему логическому завершению.

Александр бережно взял у Георгия малыша, и они вместе с Ириной пошли его укладывать. Ну а Георгий занялся моей транспортировкой к месту нашей обители.

Следующий день был полностью посвящён печальным событиям. Мы готовились отдать последний долг Марии Фёдоровне, необыкновенной женщине с очень смешной фамилией Курочка, и Воронину, человеку, которому я была… нет, мы были обязаны жизнью.

Траурная церемония должна была состояться через два дня.

Мужчины уехали по организационным делам, а Ирка – за траурными платьями для нас с ней.

Вадим играл в детской, где с похвальным усердием разбирал странную конструкцию, что-то среднее между космическим кораблём пришельцев и снегоуборочной машиной. Два охранника – видимо, создатели этого яркого представителя кубизма, с неподдельным огорчением следили, как разрушается творение их рук. Я с удовольствием наблюдала за происходящим по монитору, устроившись с максимальными удобствами на широком диване в библиотеке.

Полюбовавшись забавами малыша, я включила огромный телевизор, предварительно поставив в видик кассету с так и не посмотренным в своё время «Служебным романом».

Попивая замечательный крепкий и горячий кофе, я с огромным удовольствием смотрела хороший и очень добрый фильм.

Сочетание духовного и физического комфорта бывает весьма редко, и я именно сейчас испытывала это состояние. Ни о чём не хочу думать и не буду. Какое замечательное состояние души и тела! Наверное, со стороны я выгляжу как греющаяся на солнце сытая кошка. Осталось только замурлыкать…

Но замурлыкать я не успела. Внезапно погас свет. Библиотека мгновенно погрузилась в темноту. Стало темно и тихо, очень тихо…

Страх, омерзительно липкий и холодный, медленно и настойчиво овладевал каждой моей клеточкой. Слух обострился до максимума, даже кожа превратилась в орган слуха. Казалось, я чувствую движение невидимых пылинок в воздухе.

Но, страшно мне или нет, надо что-то делать. Я постаралась осторожно привстать с дивана. И тут мне показалось, что тихонько скрипнула дверь.

От ужаса волосы на моей голове встали дыбом, а по спине потекла струйка холодного пота. «Господи, если выживу, даже в сауну буду ходить с оружием…»

«Мнительный ты стал, Сидор», – мелькнула в моём мозгу фраза из любимых с далекого детства «Неуловимых мстителей», и это вызвало нервический смешок. Но раздавшийся едва слышный шорох на корню похоронил жалкие ростки былого бесстрашия. В библиотеке, кроме меня, был кто-то ещё, тихий, невидимый, неуловимый. Он хорошо ориентировался в кромешной темноте и неотвратимо двигался в мою сторону. Сначала я ощутила едва заметное колебание воздуха, а затем услышала его мягкую, почти невесомую поступь. Каждый вкрадчивый шаг неизвестного сопровождался оглушающим стуком моего сердца, который, казалось, заполнил всю комнату. Вжавшись в спинку дивана, я широко раскрытыми глазами с ужасом всматривалась в непроницаемую мглу, туда, откуда приближались шаги.

Ослепляющий яркий свет внезапно вспыхнул и с такой силой ударил мне в глаза, что помимо воли пришлось крепко зажмуриться. За этим последовал чувствительный удар в живот, и мои глаза автоматически распахнулись.

Библиотека была залита мягким светом, струящимся из огромных люстр, а на мне, утробно мурча, устраивался «сниматель стрессов» сиамский кот Коська.

– Ты решил покинуть свой Эдем? – спросила я охрипшим от пережитого волнения голосом, активно почёсывая за ушком потолстевшего от барского образа жизни «иностранца». – Ты соскучился? – В ответ кот умопомрачительно закатил глаза, и урчание заметно усилилось.

– Владислава Владиславовна, у вас всё нормально? – вежливый голос охранника заставил меня вздрогнуть и вцепиться в шкуру любимого кота.

– Да, спасибо… не совсем, – я всё ещё не могла совладать с собой. – Что случилось со светом?

– Точно не могу ответить