будь поосторожней. Он, видела, каким может быть бешеным… Ужас! У меня до сих пор всё внутри дрожит.

– «Спасибо, дорогая крёстная,» – бодро ответила я цитатой из «Золушки». – Поверь, не только у тебя всё дрожит. И всё же с замужеством я явно поторопилась. Надо было получше узнать друг друга…

– Ага, если бы Георгий получше узнал твой скорпионий характер, он бы не только на тебе не женился, а вообще, приняв постриг, ушёл в монастырь, – в Иркином голосе уже начали звучать нотки раздражения. – И что значит поторопилась? Можно подумать, ты собираешься жить вечно. Георгий замечательный мужик. Умный, сильный, смелый, особенно если судить по тому, что решился на тебе жениться. К тому же имеет отличную материальную базу. А ты, старая кляча, ещё пальцы гнёшь, как будто к тебе очередь женихов из наследных принцев и арабских шейхов стоит!

– Ну хорошо, остановись, а то у меня сейчас комплекс неполноценности разовьётся, да, кажется, и не только у меня, – и я показала глазами на заметно погрустневшего Александра, который с тоскливым видом крошил в свою тарелку уже третий кусок хлеба. – И, кстати, почему ты в эту лахудру запустила Вадимкиной тарелкой?

– Моя уже была пустой, – немного смутившись, ответила Ирка и тут же стала что-то нежно щебетать на ухо своему «рыцарю», впавшему в «суровую печаль». Удивительно, как Александр из «колючего ёжика» прямо на глазах превращался в «белого и пушистого котёнка» готового, в буквальном смысле, замурлыкать. Я, затаив дыхание и стараясь не шуметь, покинула «сладкую парочку».

Выходя из столовой, я тихонько прикрыла за собой дверь и, остановившись в коридоре, погрузилась в некоторую задумчивость. Интересно, а где в моём доме находится бассейн? Хоть бы встретить кого-нибудь, желательно того, кто хорошо ориентируется во всех этих коридорах и переходах. Но в обозримом пространстве не наблюдалось ни одной живой души, а кричать «Караул, люди, где вы?!» я постеснялась. Твёрдо решив завтра с утра изучить планировку дома, я двинулась по коридору в сторону детской и своей комнаты. В конце концов, рано или поздно мои мужчины должны были там появиться.

Проходя мимо библиотеки, я наконец столкнулась нос к носу с «живой душой». Но лучше бы этого не было, так как этой самой «душой» оказалась Эллина, вышагивающая бодрым строевым шагом мне навстречу. Увидев меня, она мгновенно остановилась, вперив в меня глаза, заполненные до краёв лютой ненавистью.

Эллина выглядела так, как, наверное, выглядел отец Фёдор, встретивший на Военно-Грузинской дороге Кису Воробьянинова. У меня даже мелькнула мысль, что сейчас она спросит, куда я дела сокровища убиенной мной тёщи. Но я глубоко ошибалась…

– Ну что, теперь нам никто не помешает поговорить тет-а-тет, – на выдохе произнесла она.

– А что, у нас есть общие темы?

– Ещё как есть! – еле переводя дыхание, выплеснула Эллина. – Ты что себе возомнила? Думаешь, брат тебя действительно любит? Ты что из себя представляешь? Престарелый ноль без палочки!

– Я далеко не ноль, а его жена…

– Заткнись! – взвизгнула она истерически. – Заткнись! Ненавижу! Жена… это просто смешно! Ты будешь его женой самое большее месяц, а затем тебя вышвырнут отсюда, как старую, ненужную половую тряпку! Слышишь, как грязную тряпку! И ты вернёшься на ту помойку, откуда тебя подобрали! Подобрали просто так, ради жалости и любопытства…

– Эллина, у вас истерика, – спокойно произнесла я. – Вам необходимо принять горячую ванну и хорошее успокоительное, иначе всё закончится сильнейшим нервным срывом.

– Ты ещё будешь мне давать советы?! – она взвилась с новой силой. И внезапно замолчала. Её глаза наполнились неподдельным страхом, лицо как-то по-старушечьи скривилось. Она медленно начала пятиться назад, цепляясь рукой за стенку коридора.

Мою спину обдало обжигающим жаром, на плечи одновременно легли две огромные тяжёлые ладони.

– Эллина, наши родственные связи всегда вызывали у меня если не сомнения, то, можешь в этом не сомневаться, неподдельное сожаление, – голос Георгия звучал таким страшным холодом, что у меня возникло желание уменьшиться до размеров Мальчика-с-Пальчик и незаметно ретироваться с ристалища. – А после сегодняшних эксцессов ты для меня не существуешь. Даже на смертном одре не смей ко мне обращаться. Ты меня знаешь, я ничего не забываю и ничего не прощаю и как я сказал, так и будет. А теперь уходи сама, пока я не вызвал охрану, чтобы тебя вышвырнули отсюда. Уйди сама, не позорься перед прислугой!

Эллина слушала молча, с силой вжимаясь спиной в стену. Когда Георгий закончил, она молча, не отводя обезумевших от страха глаз, кивнула головой и, оттолкнувшись от стены, покачиваясь, как пьяная, прошла мимо нас. Она шла словно слепая, вытянув вперёд руки и периодически касаясь ими предметов на её пути, а прикоснувшись, быстро, будто обжёгшись, отдёргивала руки и двигалась дальше.

Мы молча проводили её взглядом.

– Никогда не смей ей помогать и не смей меня просить об этом, – произнёс Георгий.

– Извини, но ты, наверное, забыл, что я уже совершеннолетняя и некоторые вопросы могу решить самостоятельно, – достаточно холодно ответила я.

– Поздравляю с нашей первой размолвкой, дорогая, – с какой-то нездоровой радостью сказал муж. – А ведь женаты всего два дня. Я, наверное, действительно погорячился, поступай, как считаешь нужным, и всё же прошу тебя, по поводу Эли ко мне не обращайся. Я действительно не умею прощать… Кстати, дорогая, ты когда-нибудь собираешься выполнять супружеские обязанности? Вадимку я уже уложил.

– Слушай, мы сегодня так находились по магазинам…

– Завтра расскажешь, как у тебя сегодня болела голова, – горячо прошептал муж, накрывая мне рот поцелуем. – Все жалобы и разговоры завтра, а сегодня только любовь.

Мне больше не хотелось ему возражать…

Что-то тяжёлое с силой накрыло меня с головой. Сразу возникло ощущение замкнутого пространства. Количество воздуха стремительно уменьшалось. Я хватала остатки кислорода широко открытым ртом, но его становилось всё меньше и меньше. Перед расширенными от смертельного ужаса глазами, словно живой, шевелился мрак. Из груди вырвался свистящий хрип. Мои руки судорожно рвали какую-то ткань. Тело сотрясала крупная дрожь.

– Подожди! Стой, не дёргайся! – откуда-то издалека донёсся голос Георгия. – Да полежи ты спокойно! Сейчас…

Несколько следующих минут я чувствовала себя голубцом, который разворачивают, чтобы узнать его содержимое. Наконец смогла вздохнуть свободно. Вадим и Георгий сидели на кровати напротив меня и давились от смеха.

– Что это было? – как можно суровее спросила я.

И тут их просто прорвало. От хохота они оба повалились на кровать и, пихая друг друга в бок локтями, показывали на меня пальцами.

– Ах так? Вам смешно? Ну держитесь! – и я, издав смесь боевого клича индейцев, вышедших на тропу войны, и китайцев-каратистов, вооружилась подушкой и ринулась