Вадим с радостным визгом спрятался за спиной Георгия, который, продолжая хохотать, поднял руки, стараясь, причём весьма неудачно, показать полное раскаяние. Капитуляция не спасла его от справедливого возмездия моей карающей подушки. Тогда он поменял тактику, исходя из положения, что лучшая защита – это нападение. На кровати началась военная операция под кодовым названием «куча-мала». Он навалился на меня вместе с отчаянно визжащим Вадиком, и они в четыре руки стали меня щекотать. Теперь мне грозила смерть не от удушья, а от смеха. Поняв невыгодность сложившейся ситуации – двое мужчин против меня одной, а это был явный перебор, я запросила пощады, мысленно пообещав им «страшно отомстить» поодиночке.

В итоге нашего побоища кровать была разнесена в пух и перья, которые мягко кружились в воздухе, плавно оседая преимущественно на наши головы.

– Так всё-таки, что здесь произошло? – спросила я, переведя дыхание.

– «Элементарно, Ватсон», – вальяжно, с видом победителя развалившись на кровати, произнёс Георгий. – Вадим, наш наследный принц, проснувшись утром и заскучав, как обычно, начал путешествовать по дому. И, естественно, рано или поздно это должно было случиться, набрёл на нашу спальню. Больше всего ему здесь понравилась кисть от полога над кроватью, на которой «мудрый» ребенок сразу и с удовольствием повис.

Вадим в это время, изучая массивный золотой медальон, украшающий грудь новоиспечённого отца, согласно угукнул. Георгий, ласково потрепав его светлую макушку, продолжил:

– Естественно, всё это сооружение не было рассчитано на такой вес и рухнуло. Сам полог накрыл тебя, а меня только хлестнуло обрывком этого шнура. Ну а в дальнейших событиях ты уже участвовала сама.

В дверь робко постучали.

– Да! – ответили мы хором.

Дверь открылась, и появилось улыбающееся лицо Ирки.

– Привет! Может, вы хотя бы к обеду в столовую спуститесь, – она замерла, с удивлением рассматривая наше пухово-перьевое семейство. – А что, собственно, у вас здесь происходит?

– Я кусать хоцю! – взвизгнул Вадим жутким дискантом и кубарем скатился с кровати, одновременно потянув за собой простыню, одеяло, остатки полога и нас с Георгием. Не дождавшись, когда мы выберемся из-под всего этого громадья, Вадим ураганом ринулся к крёстной и, едва не сбив её с ног, прорвался в коридор.

– Сколее пелеодеваться! – долетел до нас откуда-то издалека его вопль, сопровождающийся быстрым топотом босых ножек.

– Не торопитесь, – продолжая ехидно улыбаться, произнесла Ирка. – Я ему помогу.

И она с демонстративной осторожностью прикрыла за собой дверь.

– Слушай, где ты нашла такую крёстную? – поинтересовался Георгий, стараясь поуютнее устроиться на полу.

– У меня было «трудное» детство, и мы ходили с ней в один класс.

– А что, это была спецшкола или специальный класс для неординарных детей?

– Именно, дорогой, нас изначально готовили к экстремальным условиям жизни, – продолжала пикироваться я, одновременно отбиваясь от недвусмысленных поползновений мужа.

– «Мачо», прекрати, а то нас уже пригласят на ужин, но ты не сможешь дойти до столовой из-за полного истощения.

– Я мачо? – удивлённо переспросил Георгий и вдруг, издав рык, воистину достойный царя зверей: «Да, я мачо!» и сделав страшное лицо, ринулся ко мне.

Я дико взвизгнула и, не думая о возможных последствиях, прямо в неглиже ринулась в коридор. Но до этого сомнительного убежища не дотянула, рухнув в дверном проёме с оглушительным стоном от внезапно возникшей острой боли в ноге. Через долю секунды Георгий на руках внёс меня обратно в спальню и водрузил на кровать.

– Что случилось?

– Нога, – простонала я. – Моя «бойцовая» нога. Я ею дверь выбивала, там, на заводе.

– Сейчас вызову нашего эскулапа.

– Не надо, я ведь всё-таки тоже врач, – категорически отмела я его предложение. – Это всего лишь растяжение, и мне нужен бинт.

Через пять минут я уже накладывала тугую повязку на заметно распухший голеностопный сустав.

– Интересно, откуда у тебя знание таких боевых приёмчиков? – поинтересовался Георгий, с интересом наблюдая, как я бинтую свою ногу.

– Cказывается моё увлечение в своё время боевиками, – гордо ответила я, с удовольствием рассматривая дело своих рук – аккуратно забинтованную правую нижнюю конечность. – Но не переживай, после замужества я стала к ним равнодушна и теперь решила переключиться на «ужастики».

– Это меня радует, – весьма нерадостно сказал Георгий, помогая мне сползти с кровати. – Но мне кажется, что у нас есть достойная альтернатива «ужастикам» – наша семейная жизнь.

Я усиленно запыхтела, стараясь придумать достойный ответ. Георгий, наблюдая за моими потугами, довольно хихикнул и чмокнул меня в нос.

– Я люблю тебя, моя родная. Давай потихоньку одеваться. Тебе помочь?

– Нет уж, спасибо, знаю я твою помощь. – И я, гордо хромая, отправилась в ванную.

В столовую мне пришлось идти, с силой опираясь на руку Георгия. Идти было не то чтобы больно, но весьма неприятно.

– Он что, тебя пытал? – радостно возопила Ирка, увидев нас.

– Нет, как-то не догадался, – в тон ей ответил Георгий. – Она мне демонстрировала своё умение открывать двери.

– Добрые вы у меня, – с неподдельной обидой в голосе попыталась я умерить их веселье. Нога продолжала болеть, и это не улучшало моего настроения.

После обеда боль стала совсем нестерпимой, и я уже не могла самостоятельно встать из-за стола. Несмотря на мои робкие возражения, было решено ехать в клинику Семёна Наумовича.

В дороге меня обуревали самые пакостные предчувствия.

– Здгавствуйте, милочка, что-то давно я вас не видел, – радостно встретил меня Семён Наумович.

Если б его лицо не светилось такой искренней радостью, я бы решила, что он надо мной смеётся. Но он был действительно очень рад меня видеть.

– Что случилось на этот газ? Опять негвы?

– Нет, теперь у неё нога, – ответил за меня Георгий.

Семён Наумович мгновенно развил бурную деятельность, сопровождая все манипуляции комментариями о том, что надо бережнее относиться к своему здоровью. Через пару часов, получив рентгеновский снимок моей злополучной ноги, он вынес мне приговор: «Трещина малой берцовой кости, необходим гипс».

Учитывая, что гипсовая повязка должна захватить два сустава, голеностопный и коленный, я пришла в ужас. Капри отдалялся от меня с быстротой молнии и, наконец, скрылся за горизонтом.

– Нет! – категорически произнесла я. – И ещё раз нет! Я согласна на тугую повязку и неделю постельного режима в сочетании с препаратами кальция.

Семён Наумович смотрел на меня поверх очков долго и очень заинтересованно.

– Ну что же, можно попгобовать и этот вагиант, – наконец произнёс он, согласно кивая головой. – Но если вы не будете соблюдать гежим лечения и возникнут осложнения, то, возможно, последует опегация с постановкой титановых штыгей.

– Я просто привяжу её к кровати, – сурово сказал Георгий.

– Ну, не стоит так усегствовать, – мирно заурчал Семён Наумович. – Но наггузка на эту ногу