но прошу, после того, как всё закончится. Вадим ни в чём не виноват, и он не должен стать сиротой из-за произошедшего между нами инцидента.

– Хорошо, это разумно, – чуть помедлив и всё так же спокойно проговорила я.

Георгий взял сумки из моих рук и, увидев кровавые царапины от ногтей на моей ладони, не поднимая глаз, поднёс руку к своим губам и, обжигая её своим дыханием, поцеловал.

От одного его прикосновения боль обиды растворилась лёгким маревом, и время остановилось для нас двоих. Последнее, что мелькнуло в моей горячечной голове, это «куда делись мои принципы самостоятельной женщины». И потом была любовь, всё понимающая, всё прощающая и всё поглощающая…

Мы уснули под утро и, проспав всего пару часов, были свежи и полны сил.

– Гера, а обязательно было нам так рано вставать, ведь сейчас только девять утра.

– Да, любимая, и на то есть две причины, даже три. Первая: мы с Сашкой в десять должны выехать, чтобы решить кое-какие вопросы; вторая: ты едешь в поликлинику увольняться.

– Ну а третья? – спросила я, лениво потягиваясь в постели.

– А третья, – и муж коварно и одновременно интригующе улыбнулся, – я просил разбудить нас так рано, чтобы у меня была возможность ещё раз сказать, как я люблю тебя, и доказать всю необходимость твоего увольнения с работы.

– Ты со своими доказательствами останешься без завтрака, – мурлыкнула я, – и потом, ночь была достаточно убедительной.

– Тогда считай, что мне нужно самоутвердиться, – и он сделал весьма недвусмысленное телодвижение в мою сторону.

– Ты просто сексуальный маньяк какой-то! – взвизгнула я.

– Да? Вообще-то быть «мачо» мне нравилось больше, но сейчас я уже согласен и на маньяка.

И я это только приветствовала.

Я увидела Ирку, сидящую за завтраком, в гордом одиночестве.

– Крёстная, о вчерашнем ни слова, – выпалила я ей вместо приветствия.

– А я и не собираюсь, – с полным ртом ответила она. – Я была уверена, то кто-то из вас двоих окажется умнее, и я не ошиблась.

– Я понимаю, что это камень в мой огород.

– Ты, моя подруга, всё правильно понимаешь. Но ведь суть не в этом, главное, что вы вместе.

В комнату вошла пышущая счастьем «сдобная» Анна Константиновна.

– Доброе утро, – тепло поздоровалась она. – Владислава Владиславовна, по распоряжению Георгия Владимировича, для вас уже всё приготовлено и машина будет подана через тридцать минут. У вас, дамы, ещё есть время выпить горячий кофе с утренними пышками.

– Кофе замечательно, – томно вздохнула Ирка, – но можно еще и сигаретку.

– Этого я и опасалась, – погрустнев, заметила экономка, – но воля ваша.

– Лада, я её обожаю, – произнесла Ирка, как только за Анной Константиновной закрылась дверь, и тут же закурила.

– Ир, ты поедешь со мной? – спросила я, с удовольствием попивая крепкий горячий кофе.

– Нет, останусь дома, чтобы получить инфаркт в ожидании твоего звонка, – искренне возмутилась крёстная. – Ты что, не видишь, что я уже при параде?

– Тогда я тоже пошла переодеваться, – я взглянула на часы, которые опять были на моей руке, – и встречаемся теперь уже через двадцать минут.

В спальне, где уже было всё убрано, меня ждала Анна Константиновна.

– Вам пока придётся ходить в кроссовках, – она обратилась ко мне с нескрываемым сожалением. – Учитывая ваши недавние проблемы с ногой, Семён Наумович пока не разрешил вам ходить на каблуках.

– И слава Богу, – улыбнулась я. – Мой прежний образ жизни не привил мне навыков ходить на этих «ходулях». Хотя, несомненно, они очень украшают женскую ножку, особенно если та ещё и красивая.

Анна Константиновна понимающе кивнула и деликатно удалилась.

Я надела новые светло-голубые джинсы, тонкую белую блузку, стилизованную под мужскую, и белую ветровку с отстёгнутыми рукавами. Финалом гардероба были шикарные белые кроссовки с какими-то амортизаторами и супинаторами, а также белая кожаная элегантная полуспортивная сумка.

Содержимое сумки меня добило. Там лежала косметичка с предметами первой необходимости для любой, даже самой запущенной физиономии. Кроме этого, в сумке лежали зажигалка, сигареты, мой мобильный телефон, уже заряженный и включённый, всё то же портмоне и мой маленький серебристый пистолет. В паспорте, который находился тут же, лежало разрешение на оружие.

Взглянув на часы, я охнула. Я опаздывала минут на семь: пора было мчаться к Ирке, в холл. Но предварительно бросила взгляд на своё отражение в зеркале и, довольно хмыкнув, забросила сумку на плечо. Задержавшись у туалетного столика, надела на безымянный палец правой руки, где уже было обручальное кольцо, кольцо с брильянтом, подаренное мужем на помолвку.

Само обручальное кольцо я обнаружила, проснувшись утром, уже на своей руке. И у меня, и у Георгия хватило ума и такта не возвращаться к событиям прошлого вечера.

Ирка уже ждала меня в компании с двумя охранниками.

– Лада, я уже собиралась идти за тобой в компании этих ребят, – она кивнула в сторону двух невысоких молодых людей, явно восточного происхождения, в одинаковых чёрных костюмах. От их сухощавых фигур и спокойных лиц исходила такая мощь, что мне стало не по себе.

– Ты представляешь, – спускаясь по лестнице, зашептала мне Ирка одними губами, – тебя нет и нет, я, естественно, забеспокоилась и вызвала охрану. И тут являются эти двое, с выражением лиц Брюса Ли, готовящегося к атаке. Я от неожиданности и испуга даже сигарету выронила…

Увидев, как заулыбались идущие впереди охранники, я пихнула Ирку в бок и показала на них глазами. Крёстная мучительно покраснела, проглотив окончание фразы.

У входа нас ждал бронированный «Хаммер». Сев на заднее сиденье, Ирка тут же начала нажимать на разные кнопочки и рычажки.

– Ир, тебе что, лавры Вадика спокойно жить не дают? – наконец, не выдержав, спросила я крёстную.

– При чём здесь Вадим? – снова зашептала Ирка. – Я бар ищу.

– Зачем? – удивилась я. – Ведь ещё утро…

– Я не собираюсь напиваться, – взвилась она, – я просто хочу пить, у меня в горле пересохло.

Вдруг что-то щёлкнуло, и перед нами открылся зеркальный бар, где, кроме спиртного, стояло несколько запотевших бутылок с минеральной водой.

– Ничего себе у них слух, – поразилась я.

Крёстная промолчала, судорожно глотая воду, предварительно налитую в стакан, и лишь бросала на меня выразительные взгляды.

Всю дорогу мы ехали молча, лишь иногда многозначительно переглядываясь.

Поликлиника встретила меня затхлым запахом болезней и регистратурной пылью. Охранники буквально растворились в фойе, став невидимыми. Одним словом – профи. Я с благодарностью отнеслась к пониманию моей просьбы не светиться на моей работе. Вместе с Иркой мы поднялись на второй этаж, где находился мой кабинет. Сегодня утром была моя смена, значит, надо быть готовой к любой встрече.

– Боже мой, Владислава Владиславовна,