Штирлиц по сравнению с нами просто младенец, – гордо выпятив грудь с болтающимся на длинном шнуре мобильником, заявила крёстная. – О, вот мы и пришли.

Малая гостиная встретила нас привычным уютом. На столике, издавая волнующий аромат, стоял серебряный кофейник с прилагаемыми к нему аксессуарами. Но вместо коньяка стоял хрустальный графин с переливающимся рубиновым цветом красным вином и высокими бокалами.

Мы, не сговариваясь, сразу налили по капле вина в свои бокалы.

– Слушай, Лада, ваша Анна Константиновна – такая прелесть, – насладившись послевкусием первого глотка, заговорила крёстная. – Ведь я только намекнула, что мы можем сюда прийти, а она уже всё сделала. Но я хочу рассказать тебе о другом. Замри и внемли.

Я тут же вся превратилась в слух.

– Сашка сделал мне предложение, – вальяжно раскинувшись в кресле, произнесла Ирка. – Предложил выйти за него замуж.

– Здорово, а когда у вас свадьба? – спросила я, едва не выпрыгнув от радости из своего кресла.

– Лада, ну ты хотя бы ради приличия спросила, дала я согласие или нет, – обиделась она.

– Ну хорошо, дала ты согласие или нет?

Ирка не успела ответить: мобильник на её груди запел «Историю любви», лихо подпрыгивая в такт мелодии.

– Это Сашка, – бросила мне Ирка, ловя мобильник. – Алло, Сашенька, слушаю, – зачирикала она в трубку. По мере продолжения разговора с её лица постепенно уходило радостно-счастливое выражение. Бросая отрывистые «Да» и «Поняла», она упорно, не поднимая на меня глаз, смотрела в стол.

– Ирка, не тяни, что он сказал? – не выдержала я.

– Лада, плохие новости, – слишком спокойно произнесла Ирка. – Нашли нашего «клофелинщика». Его обнаружили вчера ночью в районе Финляндского вокзала с проломленной головой, и сейчас он находится в морге судебно-медицинской экспертизы. Парень был почти раздет, рядом с ним лежала окровавленная лопата, которой, по-видимому, и проломили ему голову. Следователь, ведущий это дело, сказал, что убийство, скорее всего, совершили бомжи с целью ограбления.

– Ира, ты этому веришь?

– Нет! – категорически ответила она.

– И я тоже. Более того, я уверена, что его убрали, как единственного человека, через которого мы могли подобраться к «няне» и её компании.

– Да, Влада, ты права. Сашка мне сказал почти то же самое. И ещё сказал, что опять всё надо начинать «с нуля».

Мы чувствовали себя как воины на поле боя после сокрушительного разгрома.

Говорить не хотелось. Появившаяся на секунду в дверях голова Анны Константиновны тут же исчезла, будто испугавшись происходящего.

Всё «с нуля», стучало у меня в голове. Значит, надо ожидать новых покушений на меня, Вадима и Георгия. Сколько людей ещё погибнет, пока мы (или милиция) найдём этих убийц? И сколько я ещё смогу выдержать, выстоять в неравной и смертельной войне с тенью? Сколько горя и страха ещё должен испытать мой маленький сын? Ни у меня, да, пожалуй, и ни у кого из моих близких не было ответа на эти вопросы.

– Лада, я сказала ему «да», – донёсся до меня Иркин голос.

– Это здорово, крёстная. Давайте сегодня отметим вашу помолвку, – с трудом выдавила я из себя. – У меня тоже новость: я решила стать безработной и завтра еду подавать заявление об уходе.

– Ура! Ладка, это так здорово! Наконец-то ты расстанешься со своим «дружным и сплочённым» коллективом, где один за всех и все против одного. Вот это здорово!

Ирка светилась такой искренней радостью, что у меня чуть отлегло от сердца.

– Тебе надо будет надеть все брильянты, – никак не могла угомониться крёстная, разливая вино в бокалы. – И пусть эта высушенная от злобы твоя заведующая удавится на своих трёх колье из турецкого золота. О, как я хочу увидеть её выражение лица. Представляешь, она последнюю ночь в своей жизни спит спокойно. За это надо обязательно выпить. Давай, подруга, не кисни! Разве существуют на свете такие проблемы, которые мы не можем преодолеть, особенно когда мы вместе? Прорвёмся!

– Прорвёмся! – с гораздо меньшим, но всё же энтузиазмом поддержала я Ирку.

Не прошло и часа, а жизнь, хоть и не казалась такой прекрасной, как утром, но и уныния не было, так же как и вина в графине.

После обеда мы с Иркой чистили пёрышки, болтая о мужчинах, нарядах и, естественно, диетах, при этом самым бессовестным образом уплетая крошечные шоколадные пирожные. Когда есть уже не было сил, было решено с завтрашнего дня сесть на самую строжайшую диету и в первую очередь отказаться от этих коварных пирожных. От одного воспоминания о них к горлу подкатывала тошнота.

– Ирка, ну какое это всё-таки свинство – так объедаться! – не выдержав, искренне возмутилась я.

– Полностью с тобой согласна, поэтому предлагаю пойти в бассейн.

– Здесь есть бассейн? – удивилась я.

– Да, есть. Правда, не такой шикарный, как в вашем шато, но мы вдвоём поместимся. Пока ты спала, я, между дежурствами у твоей кровати, изучала квартиру. Здесь очень много интересного, я потом тебе всё покажу.

– Ира, меня всё мучает вопрос: пока я спала, что было с моими физиологическими процессами?

– Лада, ты же была не в коме, – удивилась моему вопросу крёстная. – Тебя через определённое время будили и водили в комнату для девочек. Так что никаких проблем не было.

– А кто водил? – я никак не могла угомониться.

– Я или дежурная медсестра, и, угомонись, Георгий в этом не участвовал и при этом не присутствовал.

– Ну, сразу бы так и сказала, – я свободно вздохнула, – а то всё из тебя надо вытягивать клещами. Вот теперь пойдём в бассейн, и расскажи мне, наконец, как Александр сделал тебе предложение.

– О, это было нечто, хотя и не столь романтично, как у тебя… – и довольная Ирка пустилась в пространное повествование.

Остаток дня мы провели в обсуждении личной жизни и периодическом посещении бассейна с гидромассажем. О неприятных вещах не вспоминали, обоюдно решив, что на сегодня мы свою долю отрицательных эмоций уже получили. Несмотря на все старания, иногда между нами возникало какое-то тягостное молчание, сменявшееся безудержным весельем.

– Русалки, вы здесь надолго? – прорвался сквозь смех голос Александра. – Я смотрю, вы здесь неплохо устроились: красное винцо, закусочка…

– А ты что, хотел увидеть нас на тренажёрах? – расплылась в счастливой улыбке Ирка, даже не подумав выбираться из бассейна. – Думаешь, Семён Наумович уже скучает без нас?

– Про Наумыча не знаю, а вот Гера на подходе и будет здесь через десять минут, и учтите, что мы хотим есть.

– Знаем, знаем, что голодные мужчины весьма опасны, – вмешалась я в их диалог.

– Саш, новая информация есть? – спросила Ирка.

– Нет, – сухо ответил он, – одевайтесь и приходите в малую столовую.

Александр