и даже фары едва просвечивали сквозь него. Тем не менее мощная машина не сбивалась с дороги, теперь уже петлявшей среди редких деревьев.

– Оторвались вроде. – Дэвид перевел дух.

В этот самый момент дорога кончилась. Нушка ударила по тормозам. «Ягуар» забуксовал и чудом успел остановиться на самом краю обрыва.

– Дорога в никуда? – Дэвид не верил своим глазам. – Разве что тут раньше был мост…

– «Раньше» нам не поможет, – хмыкнула Нушка. – Что там внизу?

Дэвид наклонился вперед, вглядываясь.

– Не так уж и плохо… Спуск пологий, метров двадцать. – Он посмотрел налево, потом направо. – Похоже, старая железнодорожная колея. Прямая, как стрела, но рельсов уже не осталось.

Нушка смотрела, широко раскрыв глаза.

– Что будем делать?

Рев трактора за спиной становился все громче.

– А что нам остается, черт побери?

«Ягуар» медленно тронулся с места, накренился и запрыгал по неровному склону. Достигнув дна обрыва, Нушка свернула налево. Грунт здесь был гораздо тверже – с лужами и кустарником, но в основном представлял собой гальку и щебень, и, как отметил Дэвид, «путь шел прямой, как стрела». Впрочем, помогло это и трактору, который тоже спустился и продолжал преследование. Навозная жижа немного стекла с него, и фары засветили ярче.

Тем не менее на твердой поверхности «ягуар» имел преимущество в скорости.

– Вот теперь точно оторвемся, – довольно сказала Нушка, глядя в зеркало заднего вида.

Но не успели они ощутить первый прилив облегчения, как въехали в заросли кустарника. Жесткие волокнистые ветви хрустели и ломались под колесами и накручивались на оси. Скорость снова упала.

– Нет! – застонала Нушка. – О нет!

Трактору было легче, и он сократил дистанцию. Темноту вновь разорвала вспышка, пуля с глухим стуком ударилась о металл.

Нушка жала на газ, но кустарник все густел, и машина продиралась сквозь ветви с черепашьей скоростью. Насыпи по сторонам исчезли и сменились оградой, а бывшая железнодорожная колея поднималась все выше и выше. Трактор постепенно нагонял, новый выстрел пробил заднее левое окно.

Дэвид прищурился, вглядываясь в темноту впереди.

– Что там? – нервно спросила Нушка.

– Поворачивай направо! Направо!

– Куда? Что?

– Прямо сейчас! Ради бога, жми направо!

Нушка не была уверена, какую из черных дыр она заметила сначала: открытые ворота в ограде справа или сплошную черноту впереди, где внезапно обрывались кусты и кончался путь.

Вписаться в поворот на такой скорости было почти нереально, но машина, проскрежетав боком о бетонный столб ворот, все же послушно запрыгала по грунтовому спуску, проскочила редкую рощицу и оказалась, наконец, на настоящей дороге.

Они едва успели поднять взгляд на темноту в том месте, где раньше начинался давно рухнувший железнодорожный мост, и увидеть, как трактор забуксовал, не сумев завершить поворот, покачнулся и опрокинулся вверх дном. Падение с пятиметровой высоты превратило его кабину в кучу металлолома.

Дэвид и Нушка пораженно смотрели на гору искореженного металла. Разбитые внутренности трактора торчали во все стороны, а колеса все еще вращались, выпирая вверх.

– О боже! – выдохнула Нушка.

Дэвид не знал, что сказать, пока его взгляд не уловил движение наверху. На разрушенном парапете ограды перед бывшим мостом появилась человеческая фигура. Два выстрела, последовавшие один за другим, не оставили сомнений в том, кто это. Нушка выжала газ до упора, и «ягуар», поймав обе пули левым крылом, сорвался с места.

– Я собиралась сказать, надеюсь, что она не умерла, – пробормотала Нушка. – Теперь даже не знаю…

– Погоди, – ответил Дэвид, – ночь еще не закончилась.

Глава 52

– Я не знаю, учитывает ли твой страховой полис повреждения от стрельбы, – сказал Дэвид, сидя с болезненно-бледным лицом на перевернутом ящике, – но не думаю, что всю сумму тебе придется платить из своего кармана.

Норм смотрел на свой «ягуар» в оцепенении.

– Наверное, мне стоит быть благодарным, что машина больше пострадала, чем вы. – Он перевел взгляд с Дэвида на Нушку, которая прислонилась к стене гаража. Он никогда не видел друзей в таком состоянии. Нос Дэвида представлял собой одну кровавую массу, а левая голень была сплошным синяком. – Тебе точно не нужно в больницу?

Дэвид вытер пот со лба. Показаться врачу было бы разумно, спору нет. Боль пока не расползлась по всему телу, но проникала глубоко и яростно вспыхивала всякий раз, когда он опирался на ногу.

– Не думаю, что у нас есть на это время, – ответил он.

– Дэвид, – с тревогой начала Нушка, – у тебя наверняка перелом…

– В больнице придется всю ночь отвечать на всякие тупые вопросы, – перебил он. – К тому же, кто знает, не найдут ли меня там трое наших чокнутых дружков?

– Тогда пошли ко мне или к Норману. По крайней мере, сделаем перевязку.

– А вдруг Йоргенсон и компания следят за вашими домами?

Она ничего не ответила, потому что он был прав. К «фиесте» Дэвида они не вернулись по той же причине.

Норман вздохнул. Даже в чрезвычайных обстоятельствах он неизменно слушал разум, настаивая на том, чтобы делать все по правилам и обращаться за помощью к профессионалам. Однако в данный момент этот здравомыслящий человек все еще пытался осознать, что сейчас середина ночи и он находится в запертом гараже в Колчестере рядом с двумя машинами, одна из которых прострелена пулями, а другая, перекрашенный автомобиль скорой помощи, использовалась при совершении по крайней мере одного серьезного преступления.

Огромный гараж его покойной матери находился в непосредственной близости от ее бывшего дома в центре города, но в стороне, и вместил и «ягуар», и фургон разом. Мать умерла двадцать лет назад, Норман продал дом, но сохранил право собственности на гараж, который был удобно расположен, если бы пришлось когда-нибудь переехать в город.

– Да, сидеть сложа руки мы не можем, – согласился Норман. – Противник перегруппируется и нанесет удар. Только прежде всего давайте согласуем нашу версию событий, надо самим понять, что вообще произошло.

Наступила тишина, которую нарушил Дэвид:

– Насколько я понимаю, если этот Лу Гару и впрямь не кто иной, как Ник Торогуд, то Ральф Мартиндейл с самого начала знал, кто несет ответственность за похищение его дочери.

– Полной уверенности пока нет, – покачала головой Нушка.

– Ральф сам назвал его – ну, почти.

– Почему тогда он прямо не написал его имя вместо загадочной отсылки к визитной карточке клуба?

Дэвид пожал плечами.

– На всякий случай, чтобы подстраховаться. Не хотел оставлять письменного свидетельства, что он сдал Ника.

– Опять же, если Ральф знал, то почему молчал целых шесть лет?

– Это как раз понятно. Ральф уже при смерти, – ответил Норман. – До сих пор наградой за его молчание было сохранение жизни Джоди, чтобы она так и сидела в плену. Когда Ральф умрет,