который экономил пару минут пути, но был плохо освещён и совершенно безлюден в этот поздний час.

Пит ускорился, его шаги были бесшумными на влажном асфальте, и когда чиновник почувствовал движение за спиной и начал оборачиваться, было уже слишком поздно.

Удар пришёлся не в голову — Пит не хотел рисковать сотрясением мозга, которое могло помешать допросу — а в солнечное сплетение, точно рассчитанный, выбивающий воздух из лёгких и парализующий диафрагму на несколько критических секунд. Чиновник согнулся пополам, хватая ртом воздух, и Пит использовал этот момент, чтобы захватить его шею сгибом локтя и сжать — не удушающий приём, который мог бы убить, а контролирующий захват, который ограничивал движения и давал понять, кто здесь главный.

— Не кричи, — сказал Пит тихо, почти доверительно, прямо в ухо своей жертве. — Не сопротивляйся. Отвечай на мои вопросы, и через час будешь дома, в своей постели, с головной болью и интересной историей, которую ты никому не расскажешь. Не отвечай — и тебя найдут утром в этом переулке, и твоей семье скажут, что ты стал жертвой уличного ограбления. Выбор за тобой.

Чиновник издал сдавленный звук, который можно было интерпретировать как согласие, и Пит слегка ослабил хватку, позволяя ему вдохнуть.

— Умный выбор, — сказал он и потащил свою добычу глубже в темноту переулка, туда, где их не увидят случайные прохожие.

***

Допрос проходил в подвале заброшенного здания, которое Пит присмотрел раньше — бывший склад или мастерская, судя по остаткам оборудования, давно закрытая и забытая, с заколоченными окнами и дверью, замок которой не выдержал пяти секунд работы импровизированной отмычкой.

Чиновник сидел на старом деревянном стуле, его руки были связаны за спиной полосками ткани, оторванными от его собственной рубашки, а глаза метались между лицом Пита и тусклым светом фонарика, который освещал это импровизированное место для беседы.

— Ты знаешь, кто я, — сказал Пит, и это был не вопрос, а констатация факта, потому что он видел, как расширились зрачки чиновника, когда тот наконец рассмотрел его лицо в полутьме переулка. — Ты видел трансляции, ты видел объявления о розыске, ты знаешь, что я сделал с миротворцами, которые пытались меня остановить. Это значит, что ты понимаешь: я не блефую, когда говорю, что убью тебя, если ты будешь мне лгать или пытаться тянуть время.

Чиновник кивнул — быстро, судорожно, с тем выражением животного ужаса, которое появляется у людей, когда они осознают, что их жизнь зависит от прихоти того, кто стоит перед ними.

— Хорошо, — Пит присел на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне, и его голос стал почти дружелюбным. — Начнём с простого. Как тебя зовут, и чем ты занимаешься в Департаменте?

— М-маркус, — чиновник запнулся на первом слоге, его голос дрожал, но слова выходили достаточно разборчиво. — Маркус Тиллман. Я... я работаю в отделе логистики внешнего периметра. Мы... мы координируем поставки для охранных постов правительственного квартала, продовольствие, обмундирование, расходные материалы...

— Внешний периметр, — повторил Пит, и это было именно то, на что он надеялся, потому что человек, который координировал поставки для охранных постов, должен был знать, где эти посты расположены, как организована их работа, какие у них слабые места. — Расскажи мне о системе безопасности. Сколько постов, где они находятся, как происходит смена караулов.

Маркус облизнул пересохшие губы и заговорил — сначала неуверенно, запинаясь на каждом слове, но постепенно набирая уверенность, по мере того как понимал, что его ответы удовлетворяют похитителя и приближают момент освобождения.

Внешний периметр правительственного квартала состоял из двенадцати постов, расположенных по кругу на расстоянии примерно трёхсот метров друг от друга, каждый пост был укомплектован четырьмя миротворцами, которые сменялись каждые шесть часов — в шесть утра, в полдень, в шесть вечера и в полночь. Между постами курсировали мобильные патрули — по два человека на машине, маршруты менялись каждый день согласно алгоритму, который генерировался центральным компьютером системы безопасности. Сканеры лица были установлены на каждом входе, база данных обновлялась в реальном времени, и любой, кто не был в системе, автоматически вызывал тревогу.

— Коды доступа, — сказал Пит, когда Маркус закончил описывать общую структуру. — У тебя есть пропуск, который позволяет проходить через внешний периметр?

Маркус покачал головой:

— Мой пропуск даёт доступ только к складам и административным зданиям внутри Департамента. Для прохода в правительственный квартал нужен отдельный допуск, который выдаётся только... только тем, кто работает непосредственно с охраной или с высшим руководством.

— Кто из твоих коллег имеет такой допуск?

— Мой начальник, — Маркус ответил после секундной паузы, во время которой, очевидно, взвешивал последствия того, что он собирался сказать. — Геральд Воссен, он руководит всем отделом логистики. Он... он ездит в правительственный квартал раз в неделю, по вторникам, чтобы лично проверить, что поставки дошли и что охрана довольна качеством.

— Расскажи мне о нём, — сказал Пит. — Где он живёт, какие у него привычки, как он добирается на работу и обратно.

Маркус рассказал, и Пит слушал, запоминая каждую деталь — адрес, маршрут, расписание, привычки, слабости. Геральд Воссен был педантом, который приходил на работу ровно в восемь утра и уходил ровно в семь вечера, жил один в квартире в хорошем районе, не имел охраны, потому что был недостаточно важен для личной защиты, но имел пропуск, который открывал двери во внешний периметр правительственного квартала.

Следующая цель определилась сама собой.

***

— Ещё один вопрос, — сказал Пит, когда Маркус закончил свой рассказ о начальнике. — Кто командует охраной президентской резиденции? Не внешним периметром, а самой резиденцией — кто отвечает за безопасность Сноу лично?

Маркус побледнел ещё сильнее, если это было возможно:

— Это... это совсем другой уровень, я не... я просто клерк, я не знаю таких вещей...

— Но ты слышал имена, — Пит сказал мягко, почти ласково, и эта мягкость была страшнее любой угрозы. — Ты работаешь в Департаменте внутренней безопасности, ты координируешь поставки для охранных постов, ты наверняка слышал, кто стоит на вершине этой пирамиды. Имя, Маркус. Просто имя.

Маркус сглотнул:

— Генерал Антониус Крейг, — произнёс он так тихо, что Пит едва расслышал. — Он... он командует Преторианской гвардией, личной охраной президента. Но я его никогда не видел, я только слышал имя, когда... когда начальство обсуждало между собой...

— Преторианская гвардия, — повторил Пит, запоминая термин. — Сколько их?

—